Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
Через непродолжительное время Шестаков представил следствию свое короткое заключение: «Мастерская подделка». Иван Федорович повнимательнее присмотрелся к алиби самого Буткевича, которое после дополнительной проверки стало рассыпаться. Оказалось, что он в день гибели его супруги отлучался из мастерской дважды. И за это время вполне мог совершить злодеяние. Что и было доказано опытным путем, с недавнего времени ставшим называться следственным экспериментом. А якобы предсмертную записку он написал загодя и после убийства просто ее подложил. А потом приступили к допросам. Николай Буткевич сломался на втором и дал признательные показания. Даже покаялся. Лил горючие слезы. Было ли это заслугой грамотного ведения допросов судебного следователя Ивана Воловцова или волею самого Буткевича — не столь важно. А значительным — или, скорее, удивительным — было иное: книги Семена Панкова и в частности криминальной повести «Убийство в городе Медведково» Буткевич никогда не читал и даже в глаза не видел. Николай Иванович Буткевич вообще не читал книг и газет, считая сие занятие совершенно бесполезным… Словом, невероятные и удивительные совпадения случаются как в обычной жизни, так и в преступных деяниях. Но было ли настоящим совпадением то, что годовалого ребенка оставила в Александровском саду девица Марфа Хорькова и что там же оказался Коля Шиманов с Алевтиной Жгутовой? * * * Судебный следователь по особо важным делам Иван Воловцов сам отправился в полицейский участок Третьей полицейской части, где служил городовой низшего оклада Еремей Глызин, чтобы побеседовать с ним с глазу на глаз. Подобные беседы нередко проливают свет на обстоятельства, прежде остававшиеся темными и вызывавшие множество вопросов без ответов. Однако Еремей Иванович находился на обходе и вернуться должен был где-то минут через сорок, возможно, что и через час. Ну не ехать же обратно! И судебный следователь Воловцов, перекинувшись парой дежурных фраз с приставом участка, решил подождать. В минуты вынужденного ожидания человек неизбежно остается наедине с насущным — и с вопросом, как ему с этим насущным проживать дальше. Этим насущным было для Ивана Федоровича дело о двойном убийстве девочек-подростков, покушение на убийство молодой женщины и похищение годовалого ребенка, произошедшее в доме Адама Эмилюка на улице Жуковка в Адмиралтейской слободе. Итак, что было известно по этому делу на данный момент и над чем стоило подумать… «В последних числах марта нынешнего года где-то в районе от трех с половиной до четырех с половиной часов пополудни, по утверждению полицейского медика, проводившего судебно-медицинское исследование с трупами убитых девочек, сестер Оксаны и Юлии Корякиных, некто злоумышленник вошел в дом Адама Эмилюка по улице Жуковка, что в городской Адмиралтейской слободе. Каковой являлась истинная цель визита преступника в сей дом — покуда неизвестно. Возможно, это была месть Эльвире Шимановой за какие-то грехи с ее стороны, на что косвенно, но указывают ножевые ранения, нанесенные уже после избиения женщины чугунным утюгом. Ведь соседские девочки Оксана и Юлия Корякины ножевых ран не имеют. Значит, к ним никакой личной неприязни преступник не испытывал. Просто нанес смертельные удары утюгом по голове, освобождаясь от свидетелей, и на том закончил… Возможно, целью злодея как раз оставался ребенок Коля Шиманов. Но его похищение было выгодно только Герке Жгуту. А он весь вечер и начало ночи просидел в чайной на улице Поперечно-Горшечной. И его присутствие засвидетельстовали несколько человек. Так что у него железное алиби…» |