Книга Дикая карта, страница 146 – Элси Сильвер

Я складываю деревянные блоки на полку в углу, напевая себе под нос, пытаясь поставить себя на место Баша.

Он наконец позволил себе признать, что хочет этого, по-своему, конечно. Но то, что он поддался искушению — для такого принципиального мужчины, как он, — говорит само за себя.

С другой стороны, я не могу не заметить, как он проверяет телефон. Каждый раз, когда я спрашиваю, общался ли он с Триппом с того вечера на балконе, его ответ звучит несколько уклончиво.

Это всегда: «А, да, мы перекинулись парой сообщений», и не больше. У меня может и не быть личного опыта в сложных семейных динамиках между отцом и сыном, но я знаю, что секреты тяготят человека. Знаю, что они не полезны для души. И признает это Баш или нет, я знаю, что это гложет его. Возможно, даже больше, чем он сам осознает.

Мне нужно поднять этот разговор с ним — и скоро. Но всё между нами всё ещё кажется таким неустойчивым, таким хрупким и новым. Словно малейшее дуновение ветра может сбить нас с пути.

Я дезинфицирую и сворачиваю коврики для йоги, погружаясь в размышления о том, как я могу лучше всего поддержать Баша в неловкий момент или во время тяжелого разговора.

Он — живое воплощение старой поговорки: «Можно привести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить».

Мне нужно убедить Баша, что он испытывает жажду, что ему необходимо сбросить этот груз с души. Что, подобно тому, как он поддался влечению между нами, очищение совести от этого обмана, как ему кажется, в конечном итоге заставит его чувствовать себя лучше, даже если сейчас это не кажется приятным.

Я размышляю над этим, когда звонок на входной двери привлекает моё внимание.

— Сейчас подойду! — кричу я, зная, что следующее занятие только через два часа.

Я скручиваю последний коврик и убираю его на полку, отряхивая руки о свои леггинсы. Повернувшись, я понимаю, что тот, кто был у входа, теперь в студии. И этот кто-то — Баш.

Прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки, он смотрит на меня с голодом. Та самая электрическая искра, к которой я привыкла в его присутствии, пробегает по моим конечностям, усиливаясь, пока я его разглядываю.

Он в форме. Я демонстративно осматриваю его с ног до головы, прикусывая нижнюю губу.

Темно-синие карго-брюки. Та самая футболка службы пожаротушения Британской Колумбии — та, что так соблазнительно облегает его плечи и бицепсы. Громоздкие черные ботинки, укоренившиеся на полу студии. Так одновременно выглядеть чертовски привлекательно и героически должно быть запрещено.

Когда я наконец встречаю его взгляд, то спрашиваю:

— Что ты здесь делаешь?

— Пришёл проведать свою девочку, — отвечает он, но не делает ни шага ко мне. Он просто продолжает стоять там, не отрывая от меня глаз.

Я ухмыляюсь.

— В этой форме? Ты грязный провокатор, Руссо. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Извини, меня вызвали на тушение лесного пожара. Не думаю, что меня не будет слишком долго, но я хотел зайти к тебе перед уходом.

— Зайти ко мне или покрасоваться в этом развратном наряде?

Он ухмыляется, и мои трусики рвутся в клочья.

Я не сомневаюсь, что он знает, что со мной делает. Наблюдать за тем, как он управляет самолётом, было чертовски горячо, но наблюдать за тем, как он управляет самолётом в любой форме, было бы просто невыносимо.