Книга Сосед сверху, страница 14 – Елена Валерьева

Мы пошли по улице, где вечерами пахло кофе, бензином и старой штукатуркой. Соня в этот раз была разговорчивее. Не как обычный ребёнок, конечно, но уже не тенью. Она рассказывала Кнопке, что у зайца есть имя — Фома, потому что он “сомневается”. Я на секунду даже остановилась, чтобы переварить уровень этого ребёнка. Арсен посмотрел на меня и, кажется, понял, что именно меня так впечатлило, потому что в уголке его рта мелькнуло то почти-выражение смеха, которое мне уже начинало нравиться слишком сильно.

В аптеке было жарко и пахло мятой, коробками и женским отчаянием. Я брала мазь для котёнка, детские пластыри “на всякий случай” и витамины, потому что тревожные люди всегда покупают витамины так, будто это моральная компенсация за недосып. Арсен молча выбирал детский шампунь, пасту и что-то от кашля. Вид у него при этом был такой серьёзный, словно он изучал материалы дела, а не состав пены для ванны. Соня стояла между нами, рассматривая витрину с резинками для волос.

— Какие тебе нравятся? — спросила я.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Арсена, будто просила разрешения хотеть.

— Жёлтые, — сказала наконец.

— Логично, — кивнула я. — Ты верна бренду.

Арсен перевёл взгляд на резинки, потом на меня, потом просто молча положил упаковку в корзину. И от этого какого-то нелепо простого жеста мне опять стало не по себе. Потому что надёжность редко выглядит красиво. Она выглядит вот так: мужчина без лишних слов замечает, что нравится ребёнку, и покупает это, как будто так и должно быть. А я, дура, слишком долго жила с человеком, который даже такие вещи умудрялся превращать в одолжение.

На кассе Кнопка, как обычно, решила, что торговый зал недостаточно ценит её личность, и облаяла пластиковую фигуру кошки. Соня засмеялась уже в открытую, я пыталась извиняться перед фармацевтом, а Арсен вдруг взял шпица на руки так спокойно и уверенно, будто всю жизнь носил чужих нервных собак. Кнопка сначала оскорбилась, потом устроилась у него под локтем, как продажная шкура. Я уставилась на них так, будто меня только что предали на государственном уровне.

— Этого я ей не прощу, — сказала я.

— Она просто тонко чувствует людей, — ответил Арсен.

— Нет, она просто карьеристка.

После аптеки мы пошли в продуктовый. Там уже я тащила корзину, Соня выбирала яблоки “не грустные”, а Арсен спорил со мной у полки с макаронами, можно ли считать лапшу в форме зверей полноценным ужином. Оказалось, можно, если тебе шесть лет, у тебя жёлтые резинки в кармане и ты умеешь смотреть на взрослых так, что они сдаются. В какой-то момент я поймала своё отражение в стеклянной витрине. Женщина с корзиной, ребёнок рядом, мужчина чуть позади, собака на поводке, обычный магазинный свет и обычная сцена. От этой обычности меня прошило током.

Потому что именно так выглядит всё, по чему я, видимо, всё ещё тайно скучала. Не свадьбы, не кольца, не вечные обещания. А вот это: втроём выбирать яблоки и спорить о лапше в форме динозавров. Я слишком резко отвернулась к полке с крупами, и Арсен это заметил.

— Что? — спросил он тихо.

— Ничего, — ответила я слишком быстро. — Просто ненавижу супермаркеты. Они всегда делают вид, что у людей нормальная жизнь.

Он не стал спорить. Только посмотрел так внимательно, что мне пришлось делать вид, будто я очень занята чтением состава гречки. В такие моменты я особенно остро чувствовала: он видит больше, чем говорит. А это было и опасно, и почему-то почти приятно.