Книга Я тебя разлюбил, страница 55 – Тори Грам

Вечером, когда Ваня и Алиса заснули в доме под присмотром Елены Дмитриевны, Яна и Артём сидели на веранде. Над садом висели те же августовские звёзды, что и три года назад, и пахло скошенной травой. Только теперь на столе стояла не одна чашка, а две, и тишина была не напряжённой, а уютной.

Артём принёс коробку. Обычную, картонную, перевязанную бечёвкой.

— Что это? — Яна удивлённо подняла брови.

— Открой.

Внутри лежали письма. Много писем. Белые конверты без марок, сложенные неровными стопками. Яна взяла верхний и увидела на нём свою фамилию, написанную его торопливым, чуть размашистым почерком. Тот самый конверт, который он однажды вложил в ящик стола, так и не решившись отправить.

— Это... ты писал всё это время? — прошептала она.

— Не всё, — он улыбнулся краешком рта. — Только самые важные.

Он рассказал ей. О той ночи, когда сидел в съёмной квартире и писал первое письмо. Отчаянное, сбивчивое, полное вины и надежды. О том, как хотел отправить его, но испугался, что слова снова всё испортят.

«Слова ничего не стоят»- так она сказала ему тогда и он решил, что не отправит ни одного письма, пока не докажет делами, что изменился.

Но писать не перестал. Это вошло в привычку. Писал после первой прогулки в парке, после утренника, где стоял рядом с Олегом и думал, что сойдёт с ума. Писал, когда Яна разрешила ему остаться на ночь по-настоящему, не как гостю. Писал, когда она сказала«да»на его второе предложение.

— А вот это, — Артём взял один из конвертов, чуть потрёпанный по краям, — я написал через месяц после свадьбы. Прочитай.

Яна развернула лист. Его почерк стал ровнее, спокойнее, чем в том, первом письме. Исчезли сбивчивые, рваные фразы. Теперь он писал так, как говорил с ней по вечерам на кухне.

«Яна,

Сегодня ты уснула на диване после работы. Просто прилегла на минутку и отключилась. Я накрыл тебя пледом и сел рядом. Ты не знаешь, но я просидел так почти час. Смотрел, как ты дышишь. Думал о том, что однажды почти потерял всё это навсегда.

Я стал замечать то, чего не замечал раньше. Как ты поправляешь мне воротник перед выходом. Как напеваешь что-то себе под нос, когда готовишь. Как смеёшься над моими дурацкими шутками. Раньше я думал: «Ну, смеётся и смеётся». А теперь знаю: это — счастье. Не гром, не фейерверк, а тихое пламя.

Твой Артём».

Яна не могла вымолвить ни слова. Она смотрела на лист, исписанный его ровным, спокойным почерком, и чувствовала, как внутри что-то дрожит. Не от боли, а от нежности. От осознания того, что он действительно писал ей все эти годы. Никому не показывая. Не ожидая ответа.

— А это, — Артём протянул ей следующий конверт, — когда ты сказала, что беременна.

Она взяла его, раскрыла. Строчки расплывались перед глазами от нахлынувших слёз.

«Яна,

Сегодня ты сказала, что у нас будет ребёнок. Ты стояла у окна с тестом в руках и улыбалась растерянно, будто спрашивая: «Ты рад?» А я не мог говорить. Просто стоял и смотрел на тебя. На нас. И думал:

«Господи, как же я мог однажды решить, что всё кончено?

Я помню, как уходил. Помню твои глаза. И сейчас, когда ты даёшь мне второй шанс — не только на брак, но и на отцовство, я понимаю, что не имею права это потерять. Я больше не жду фейерверков, Яна. Счастье — это ты. Беременная. Счастливая. Моя.