Книга Я тебя разлюбил, страница 52 – Тори Грам

Артём сглотнул.

— Яна, я...

— Подожди, — она подняла руку. — Дай я скажу. Я долго к этому шла.

Она повернулась к нему, и её голубые глаза смотрели прямо, без страха и без упрёка.

— Я простила тебя. Не сразу. Не легко. Но простила. Потому что поняла: ты не врал мне тогда. Ты действительно думал, что чувства угасли. Ты просто ошибся. Не понял, что любовь — это не костёр, который горит сам по себе, а печь, в которую нужно подкидывать дрова. Ты этого не делал. И я не делала. Мы оба заснули. И ты ушёл, потому что думал, что так будет честнее.

— Я думал, что честно — это уйти, — сказал Артём глухо. — А честно было остаться. И сказать:«Мне плохо. Я запутался. Помоги». Но я не умел. Семь лет не умел. И только когда потерял тебя, начал учиться. Поздно, но начал. Это было ошибкой. Самой большой ошибкой в моей жизни.

— Я знаю. Но ошибки можно исправлять. Не все. Не всегда. Но можно, — Яна помолчала. — Я не готова сразу вернуться в брак, Тём. Я не готова тебе полностью доверять. Мне нужно время. Но я готова попробовать. Медленно. Осторожно. С начала.

Артём смотрел на неё, и в его карих глазах стояли слёзы, которых он больше не стыдился.

— Я ждал этого восемь месяцев, — сказал он хрипло. — Я подожду ещё столько, сколько нужно. Год. Два. Десять лет. Я не уйду. Я никуда больше не уйду.

— Знаю, — Яна улыбнулась краешком губ. — Ты кран починил. Кто ещё починит, если ты уйдёшь?

Он засмеялся. Нервно, сдавленно, а потом вдруг заплакал, закрыв лицо руками. Яна обняла его впервые за восемь месяцев. Просто обняла, без слов. От него пахло тем же одеколоном, что и раньше. И он всё так же задерживал дыхание, когда она прикасалась к нему. Ничего не изменилось. Или изменилось всё. Она ещё не знала. Но ей было тепло.

Они сидели так на скамейке под липой, а Ваня махал им с горки и кричал:

«Пап, мам, смотрите, я капитан!»

Июнь начался с гроз.

Тяжёлые тучи наползали на город с востока, проливались стремительными ливнями, грохотали над крышами и уходили дальше, оставляя после себя чистое, промытое небо и запах мокрой земли. Яна любила грозы. Она стояла у окна и смотрела, как капли стекают по стеклу одна за другой, наперегонки. Совсем как тогда, в сентябре.

Но теперь в её душе не было тоски.

Артём приходил часто, почти каждый день. Его съёмная квартира окончательно стала тем, чем была с самого начала: временным убежищем, которое так и не стало домом. Дом был здесь. Он завтракал с ними по выходным, гулял с Ваней в парке, помогал с уроками по подготовке к школе. Иногда он оставался на ужин. Потом — на чай. Потом — просто посидеть, поговорить.

Однажды вечером, когда Ваня заснул, они сидели на кухне, и Артём вдруг сказал:

— Знаешь, я только сейчас понял, что такое любовь.

— И что же?

— Это не когда сердце замирает от взгляда, — он усмехнулся. — Это когда ты готов смотреть на человека, который пьёт чай, и понимать, что тебе больше ничего не нужно. Вот так — просто сидеть и знать, что она рядом.

Яна посмотрела на него долгим, испытующим взглядом. Потом встала, обошла стол и села к нему на колени. Просто, без слов, как делала когда-то давно, в прошлой жизни.

— Я скучала по тебе, — сказала она. — Очень.

— Я никуда не уйду.

— Знаю.

Он поцеловал её. Осторожно, трепетно, будто спрашивая разрешения у каждого мгновения. И она ответила. Так, как не отвечала уже очень, очень давно. Без страха, без оглядки, без мысли«а что, если он снова уйдёт». По-настоящему.