Книга Я тебя разлюбил, страница 53 – Тори Грам

В ту ночь Артём остался. Не как гость. Не как бывший муж. Как мужчина, который прошёл долгий, извилистый путь обратно домой.

Они не спешили. Они лежали в темноте, обнявшись, и говорили обо всём: о том, что было, и о том, что будет. Артём рассказывал о терапии, о том, как учился понимать свои чувства, а не убегать от них. Яна рассказывала о теннисе, о том, как била ракеткой по мячу и представляла, что бьёт по своей боли. Они смеялись и плакали одновременно, и это было похоже на очищающую грозу.

Их близость в ту ночь была другой, не как раньше, не по привычке. Медленная, осознанная, полная недосказанных за эти месяцы слов. Артём целовал её плечи, её светлые волосы, пахнущие всё той же ромашкой, и думал о том, что он едва не потерял это навсегда. А Яна слушала его дыхание и чувствовала, как внутри распускается то, что она так долго считала мёртвым.

После, когда за окном начал брезжить рассвет, Артём вдруг сказал:

— Давай поженимся. Снова.

Яна приподнялась на локте.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Не «обратно вместе», а заново. С чистого листа.

— Ты уверен, что готов? — она прищурилась. — Учти: я больше не та Яна, которая будет молчать и терпеть. Я буду спорить. Я буду требовать. Я буду ждать, что ты будешь подкидывать дрова в ту самую печь. Каждый день.

— Я только этого и хочу, — сказал он твёрдо. — Чтобы ты требовала. Чтобы ты не молчала. Чтобы мы оба работали над этим. Вместе.

Яна долго смотрела на него, потом кивнула:

— Хорошо. Но с одним условием.

— С каким?

— Ты снова позовёшь на свадьбу свою маму и скажешь ей, что она была права.

Артём засмеялся так счастливо и звонко, как не смеялся уже много лет.

— Договорились.

Свадьба была в августе. Не пышная, не многолюдная, просто маленькая церемония на даче у Елены Дмитриевны, под старой яблоней, усыпанной ещё зелёными, но уже наливающимися соком плодами. Гостей было немного: мать Артёма, родители Яны, которые всё ещё смотрели на бывшего зятя с подозрением, но ради дочери смягчились. Катя — та самая подруга из другого города, которая поддерживала её все это время, что они с Артёмом были в разводе, и несколько близких друзей.

Ваня был шафером. Он нёс кольца в кармане джинсового комбинезона и страшно волновался, но справился, и когда Артём подхватил его на руки и закружил, мальчик смеялся так, что этот смех, казалось, разносился на весь посёлок.

Елена Дмитриевна стояла в стороне, вытирая глаза платочком. Яна подошла к ней и крепко обняла.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что, девочка моя?

— За то, что не отвернулись от меня. За то, что говорили правду. За то, что любили, даже когда ваш сын...

— Мой сын — дурак, — перебила Елена Дмитриевна с улыбкой. — Но он исправился. И это — твоя заслуга.

— Не только моя. И ваша тоже.

Они обнялись ещё раз, и Яна почувствовала, как по щеке катится слеза, но теперь это была светлая, благодарная слеза.

Вечером, когда гости разошлись, а Ваня уснул в гамаке, утомлённый впечатлениями, Яна и Артём сидели вдвоём на веранде. Над садом висели звёзды — августовские, крупные, как яблоки. Пахло скошенной травой и дымом от потухшего мангала. Где-то далеко играла музыка, и стрекотали цикады.

— Ну что, — сказал Артём, беря её за руку, — вот мы и женаты. Снова.