Книга Я тебя разлюбил, страница 20 – Тори Грам

Их близость была неспешной и тёплой. Он не спешил, не брал, а словно спрашивал каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он изучал её тело так, будто это была карта незнакомого, но самого прекрасного мира. Яна сначала была скованна, ощущая на себе чужие руки, чужие губы, чужую тяжесть, но очень скоро скованность ушла. Олег был внимателен, чуток, и когда она наконец выдохнула и позволила себе расслабиться, тело откликнулось — горячо, честно, без притворства.

В пике она вдруг поймала себя на том, что смеётся коротким, счастливым выдохом, как когда-то. И не было в этом ни измены, ни грязи, ни предательства. Была только свобода.

После они лежали в темноте, и Олег обнимал её со спины, уткнувшись носом в макушку.

— Ты пахнешь летом, — сказал он сонно.

Яна замерла.

Когда-то эти же слова говорил ей Артём. Зарывался лицом в её волосы, вдыхал и шептал:

— Ты пахнешь летом, Янка. Ромашкой и солнцем.

Тогда это звучало как клятва. Ей казалось, что этот запах — их общий, что он никогда не забудется, не выветрится, не станет чужим. А потом он ушёл и она думала, что вместе с ним ушло и лето.

И вот теперь другой мужчина, в другой постели, говорит ей то же самое. Теми же словами. Но с другой интонацией.

— Чем? — спросила она тихо, боясь спугнуть.

— Ромашкой, кажется. Или травой какой-то. Не знаю. Солнцем.

Она закрыла глаза. В горле стоял ком, но не горький, а светлый. Оказывается, лето никуда не ушло. Оно просто ждало, пока она снова научится дышать. И тот простой, копеечный шампунь, над которым Артём посмеивался, Олег назвал солнцем.

— Это шампунь, — прошептала она. — Аптечный. Копеечный.

— Мне нравится, — блаженно выдохнул Олег и задышал ровнее.

Через несколько минут он уснул. А Яна лежала и смотрела в потолок, по которому скользили тени от фонаря за окном. Впервые за долгое время она не чувствовала пустоты. Впервые за долгое время она была не«брошенной женой», не«матерью-одиночкой», а просто собой. Женщиной, которая может нравиться. Женщиной, которую хотят. Женщиной, которая имеет право на новую жизнь.

Она вспомнила слова психолога с последней сессии:

— Вы никому ничего не должны. Вы имеете право быть счастливой. Просто потому что вы человек. Без оговорок и условий.

Тогда Яна не понимала, на что это право. Теперь, лёжа в тишине и чувствуя, как сильно и бережно обнимают её руки Олега, она вдруг поняла. Право на покой. На тепло. На эту ночь. Без оглядки. Без вины.

Утром Олег ушёл рано, ему нужно было на корт, вести группу. Он поцеловал её в висок — сонную, тёплую и тихо вышел, не разбудив. А Яна ещё долго спала, потом просто лежала, глядя, как за окном разгорается декабрьский рассвет, и впервые за полгода чувствовала не пустоту, а покой.

В одиннадцать Артём привёз Ваню.

Яна открыла дверь в домашнем халате, со светлыми волосами, небрежно стянутыми в пучок, и без следа вчерашнего макияжа. Но Артём всё равно замер на пороге, скользнув взглядом по её лицу.

— Выглядишь... - он осёкся.

— Я не накрашена, — предупредила она.

— Я знаю. Ты...

— Мама! — Ваня вынырнул из-за спины отца и бросился к ней. — Мы вчера в кино ходили! На драконов! И папа мне попкорн купил! И колу! И у меня теперь есть дракон! Он в рюкзаке!

Яна присела на корточки, обняла сына, зарылась лицом в его волосы. От них пахло чужим шампунем — тем, который покупал Артём. Не ромашкой. Чем-то другим.