Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 57 – Ника Оболенская

Поперхнувшись, я едва не выплевываю весь чай.

— Кха-кха… ты… откуда такие познания?

— Бабушка так про соседа сказала. Только т-с-с! — Яра прижимает палец к губам. — А еще она говорила, что хороших мужчин надо разбирать щенками…

Все, бля! Я щас под стол завалюсь.

Сдерживаю ржач из последних сил.

— …только я не поняла, при чем тут собаки. — Яра задумчиво чешет переносицу. — Ты, кстати, сказал «не за это», а за что тебя дразнили в школе?

А мелкая проявляет чудеса наблюдательности.

— Если это секрет, то я никому-никому не скажу! — тут же тараторит она.

Пожимаю плечами.

— Да не-е-е, не секрет. Просто не треплюсь об этом на каждом углу. — Кривая ухмылка сама лезет на лицо. — У меня, скажем так, особые отношения с буквами. Дислексия.

— Это как? — Малявка хмурится, явно не понимая термин.

— Я вижу буквы не в том порядке, что ты, — пытаюсь максимально просто рассказать о своем диагнозе, из-за которого в детстве меня считали умственно отсталым. — В словах они перепутаны. Эм… как в зеркальном отражении.

— А как ты заразился этой штукой? — Мелкая задумчиво склоняет голову к плечу. На ее мордашке искреннее детское сочувствие.

— Просто родился таким.

Яра недоверчиво смотрит на меня, затем вскакивает к холодильнику и возвращается с какой-то банкой.

— Вот, — тычет пальчиком в яркую этикетку. — Что тут написано?

Мажу взглядом.

— Молоко сгущеное цельное… Яр, ну это слишком просто.

— Но ты прочитал! — Она округляет глаза. — Ты же только что сказал, что буквы перепутаны!

Меня разбирает смех. У малявки прикольная реакция.

— Я научился читать.

— Но как?! — В ее голосе столько изумления, будто я ей сказал, что все фокусники — шарлатаны.

— Моя мама… — горло резко сжимает спазмом, и я на мгновение замолкаю, сглатывая ком. — …мама очень много занималась со мной. Музыка, репетиторы, задачки на логику, игры. И очень много чтения. Каждый день.

— И ты вылечился? — спрашивает она с надеждой во взгляде.

— Нет, конечно, — отвечаю я ровно, вспоминая отцовское разочарование. — Это не лечится. Но я нашел способ быть крутым. Я запоминаю все на слух. И не забываю. В любой момент могу потом это повторить слово в слово. Как диктофон.

— Прям все-все? Даже длиннющее? — переспрашивает мелкая, ее глаза загораются.

Кивком головы я подтверждаю ее слова.

— Офиге-е-еть! — восторженно тянет она. — Вот это суперспособность! Ой, а можно я расскажу об этом сестре? Ну пожа-а-алуйста! Она точно никому не проболтается!

— У тебя есть сестра? — Не скрываю удивления. Мелкая про нее не упоминала.

— Ага. — Яра болтает весело ногами. — Старшая. А у тебя есть братья или сестры?

— Есть. Сестра младшая. Леся.

— И вы с ней никогда-никогда не ругаетесь?

— Да всяко бывало. — Усмехаюсь, вспоминая время, когда мы с Леськой задирали друг друга. — Сейчас уже не так люто.

— Ой, а меня Рина иногда ругает, — Яра тяжко вздыхает, подпирая щеку кулачком. — Особенно, если я беру ее вещи без спроса… или прихожу к ней ночью спать. Я темноты боюсь, а она — нет. А еще она ворчит, что я пинаюсь во сне…

Рина? Имя царапает. Слишком знакомое сокращение.

Карина. Рина. Рин.

Да ладно?!

Че, Вселенная, второй, блять, раунд?!

— Яра, — говорю медленно, жопой чуя масштаб пиздеца. — А твою сестру случайно не Кариной зовут?

— Ага! Рина — это дома я ее так зову. Она у меня, кстати, тоже чемпионка! — продолжает весело щебетать малявка. — У нее этих медалей и кубков!.. Я щас!..