Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 60 – Ника Оболенская

Первый толчок... и холодный воздух бьет в лицо. Отталкиваюсь сильнее, чувствуя, как лезвия уверенно вгрызаются в лед.

Мир сужается до белой поверхности под ногами, свиста ветра в ушах и ритма дыхания.

Делаю простенькие дуги и перетяжки. Мышцы привычно гудят, но тело сковано. Позвоночник напоминает о себе тупым давлением в пояснице при малейшем скручивании корпуса.

А если кроссроллы?

Лед режется чище, ритм успокаивает.

Тройки? Даже не пытаюсь. Позвоночник не простит резкого поворота.

Подъезжаю к центру и пробую либелу. На третьем обороте мир плывет. Центровка хромает, тело заваливается.

Ладно. Не все сразу.

Короткая передышка, и снова повторяю разминку, потихоньку усложняя элементы.

Разогреваюсь. Пот пропитывает спортивную форму.

Колено противно ноет, но я точно знаю, что мне давно разрешены нагрузки.

Но при мысли о прыжках, живот болезненно сжимается.

Еще около получаса я просто катаюсь по кругу, больше для того, чтобы выветрить из головы все лишние мысли.

В раздевалке переодеваюсь и выщелкиваю из блистера таблетку обезболивающего. Запиваю водой.

Еще пару минут просто сижу на скамье, собираясь с силами для разговора.

Дверь в кабинет директора «Кристалла» приоткрыта. Я ударяю по ней пару раз и раскрываю шире.

— Разрешите?

Сердце колотится так, будто я только что откатала программу.

За столом — плотный мужчина лет пятидесяти.

— Время приема до трех, приходите завтра, — устало говорит он мне и снова поворачивает голову к монитору.

Нет, завтра я уже не решусь!

— Здравствуйте! Прошу прощения, я не займу много вашего времени, — начинаю сбивчиво. — Меня зовут Карина. Карина Снежина. Я бы хотела поговорить о возможности работы здесь. Инструктором, помощником тренера… Я мастер спорта. У меня есть опыт наставничества, и я бы могла…

Он перебивает, прищурившись:

— Снежина? — растягивает мою фамилию по слогам, во взгляде моментальное узнавание.

— Та, что с… — Он делает многозначительный жест рукой вдоль спины.

— Вы разве не в инвалидном кресле?

Эти слова вышибают из меня дух. Пару секунд просто молчу, глядя на него.

Вот так бестактно?

— Как видите, больше нет, — выталкиваю из себя. — Травма была серьезная, но я восстановилась. Я знаю лед, технику, могу…

— Нет. — Он качает головой, даже не дослушав.

Взгляд из-под очков становится холодным и отстраненным.

— Спасибо за ваше предложение, но нет.

— Почему? — Мой звучит резче, чем хотелось. — Я готова пройти испытательный срок, показать…

— Видите ли, Карина.

Он откидывается на спинку кресла, складывая руки на животе.

— У нас здесь серьезная организация. Репутация. А ваша история… — он разводит руками. — Допинг. Травма…

— При чем тут моя травма? — злюсь.

— У нас здесь занимаются дети. Много детей. Их родители будут волноваться. А вдруг что? Нет, мы не можем так рисковать. Всего доброго.

Он берет папку со стола, демонстративно открывая ее.

Разговор окончен.

Выхожу из кабинета. В ушах звенят слова.

«Ваша история… Травма… Репутация…»

Каждое — как удар в солнечное сплетение.

Дышать больно.

Травма… Будто я это специально!

«— Давай четверной! — командует Марк, перехватывая меня за талию.

— Я устала! — цежу сквозь зубы.

Мы уже третий час «катаем» новую программу. Я вся сырая от пота, мышцы сводит болезненной судорогой.

— Из-за тебя мы в полной жопе, — с приклеенной улыбкой на губах выплевывает Марк. — Давай!