Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 6 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Откуда… ну откуда у моего босса такие связи? Что это за люди? И почему они ведут себя так, будто им вообще дозволено… всё. Даже заставлять секретаршу сидеть в интимной близости со своим боссом.

— Алёнушка, — вдруг говорит Майоров с нежными нотками. — Нам тут ещё кое-что нужно обсудить, так что ты можешь идти.

Я чувствую, как он подталкивает меня слегка в спину, и тут же подскакиваю на месте. Краем глаза вижу, что седовласый тоже поднимается.

— До скорого… Алёна. Было приятно познакомиться.

Он протягивает руку. Я замираю в нерешительности, но Богдан Игоревич действует быстрее. Он ловко подхватывает мою руку, подносит к своим губам и на секунду прикладывает к её костяшкам свои тёплые, сухие губы.

Жест владельца. Одновременно театральный и дико интимный.

— Подожди меня в кабинете, — произносит Майоров мягко, но я понимаю, что за этим тоном скрывается властный приказ.

Седовласый задерживает взгляд на наших сплетенных руках, его губы растягиваются в хищной ухмылке. Он садится на место, а я на негнущихся и затекших от неудобной позы ногах тихо иду к выходу из зала.

Вот это я попала. Это ведь совсем не конец.

— Кстати. Алёна и Богдан. Я приглашаю вас в пятницу на свой юбилей. Приходите, будет весело, — доносится мне в спину голос седого.

Блин. Это не просто не конец. Это начало. «Весёлое» начало.

Внутри меня растёт такое волнение, что я не нахожу в себе сил просто присесть в кресло. Я беспокойно маячу по кабинету босса из угла в угол, заламывая руки и прокручивая в голове события последних минут.

Я сидела у него на коленях. Он назвал меня своей. Седовласый позвал нас на свой юбилей. Наше представление не закончится сегодня в стенах этого офиса. Будет продолжение… если, конечно, Майоров не придумает, как выкрутиться из этого ужаса.

Зачем? Ну вот зачем он сделал это?

К чему разыгрывать и дальше эту опасную легенду?

И самое ужасное… Моё тело до сих пор горит от воспоминаний о его руках на моей пояснице, о властном движении его большого пальца по моей коже через тонкую ткань блузки. Кажется, будто там остался ожог.

Когда напряжение достигает критической отметки, дверь в кабинет наконец-то открывается.

Майоров заходит внутрь. Его взгляд лишь мажет по мне, но не останавливается. Он проходит к окну. Поправляет манжету на идеально сидящем пиджаке и смотрит на городской пейзаж, который погрузился уже в полную темноту. Лишь отсветы домов освещают улицы и отбрасывают свои блики на его мощную фигуру.

Я смотрю на его широкую спину и жду, затаив дыхание.

— Богдан Игоревич… — начинаю я, понимая, что больше не могу молчать. — Я… простите. Я не знала…

— Не извиняйся, — обрывает он, не оборачиваясь. — Извинения здесь ничего не изменят. Факты — вот что имеет значение.

Он медленно поворачивается. На его лице нарисована безупречная маска невозмутимости, но в глазах бушует буря. Кажется, там плещет что-то сложное и опасное: холодный, трезвый расчет, смешанный с раздражением на обстоятельства. И, возможно, на себя.

— Ты задержалась, Алёна. Из-за этого попала в поле зрения человека, куда лучше не попадать никогда.

— Я… мне позвонили. Была чрезвычайная ситуация, — лепечу я, невольно краснея.

«Чрезвычайная ситуация» в виде подруги, которую бросил очередной кавалер. Молодец, Алёна, лучше отмазки и не придумать.