Книга Бухгалтер для Босса, страница 34 – Никки Зима

Он впервые не перебивает и внимательно слушает.

— Этот катер, брошенный у ворот. Он же кучу денег, наверно, стоит. Бизнесмены так не поступают. Я не понимаю, зачем всё это вообще? Блокировка счетов…

Реально не понимаю мотивов «Артура и компании». Хотели меня подставить? Скомпрометировать меня в глазах нового начальства?

Так вот я еду с начальством, которое мне в рот смотрит. Эта односисечная у меня на крючке. Чего добились-то?

— Кстати, счета разблокировали? — между делом интересуется Мещеряков.

— Да.

— Ок.

Вот блин!

Вас тоже бесит начальство, которое говорит «ок» вместо: «Юлия Викторовна, вы умничка, лучший на свете главбух и наконец просто красотка! Спасибо вам и низкий поклон за то, что вы очень оперативно решили вопрос с блокировкой счетов! Вы большая молодец!». А?

Голос Мещерякова возвращает меня в салон Мерседеса.

— Так какое вы находите этому всему объяснение? Какой смысл?

Меня посещает озарение.

— Это всё для того, чтобы отвлечь внимание!

— Например, от чего?

— Не знаю, Максим Дмитриевич. От чего-то большего и более серьёзного!

Машина тем временем притормаживает у тротуара.

Мы останавливаемся у заброшенного полуразрушенного особняка с заколоченными окнами.

Вывески содраны. Никого.

Водитель поворачивается к нам корпусом:

— Приехали, Максим Дмитриевич…

Выбираюсь из машины и понимаю, что гравитация — это не просто закон физики, а личное проклятие. Машина низкая, я этот момент как-то при посадке не учла.

Одна нога уже на асфальте, а попа всё ещё там, в кожаном салоне. Зависла в пространственно-временном континууме. Ни туда, ни сюда.

Надо было дожать с Маринку на фитнес. На нас такое желание иногда находит.

Вот в прошлый раз договорились. Я, конечно, первым делом избавилась от всей вредной еды в холодильнике — было вкусно.

По-моему, сегодня ровно год, как мы с Маринкой завтра идём на фитнес.

С Маринкой в этом смысле каши не сваришь.

Потом я как-то вот решила заняться бегом: добежала до кухни, сделала кофе, сижу — бегаю глазами по экрану телефона… Прям чувствую — спорт, это моё…

Такие вот мои спортивные достижения.

Вообщем, пытаюсь выгрузиться достойно, но получается как всегда. Я пытаюсь в раскачку, держась за кузов, Мерседес, подлюка, отвечает взаимностью.

Я почти разозлилась и тут — рука.

Его рука. Мещеряков подаёт мне ладонь. Галантно, чёрт возьми.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Пауза. Длинная.

Я вкладываю свою пятерню в его. И чувствую такое…

Ну как объяснить? Будто меня молнией долбануло! Никогда бы не поверила, если бы сама не испытала.

Понимаю, что разряд хреначит с такой силой, что забываю все слова по-русски и начинаю говорить по-французски.

— Мерси, мсью! — выпаливаю я и сама от себя охреневаю.

Я читала, такое бывает от удара молнией — сплошь и рядом.

Выскакиваю из салона как пушинка! Вот она, сила тока!

Но судьба-злодейка уже готовит новую подлянку, не дав насладиться невесомостью и красотой французского языка.

Я делаю шаг, цепляюсь каблуком за какой-то выступ и лечу.

Вперёд.

Я вот-вот, пардон за мой французский, должна наебнуться лицом прямо о…

Поребрик? Бордюр?

Всё-таки если по-французски, то скорее всего бордюр.

Что-то типа «бох-дю», с гортанным «рэ».

Шансов удержаться нет. Я уже мысленно перебираю домашнюю аптечку: зелёнка есть, мирамистин вроде тоже, перекись точно была.