Книга Бухгалтер для Босса, страница 37 – Никки Зима

— Ну понятно-понятно, он не для всех Борис, — догадывается Артур и подчёркивает свою принадлежность к некоему элитному клубу, членам которого позволено обращаться к Борису по имени, — для вас он Борис Николаевич!

Мещеряков косится на меня, я же считаю, что мы не должны врубать заднюю и оправдываться.

В конце концов, этот преподобный Артур строит козни и плетёт нам ловушки.

Нам не помешает узнать о его делах побольше. Раз уж проникли в стан врага, надо получить от этого как можно больше.

— Чай, кофе? Что покрепче? — улыбается Борщ.

Опять вспоминаю о еде, мой желудок совершает настоящее предательство и урчит, как большой симфонический оркестр имени Петра Ильича Чайковского в Московской филармонии.

— Нет, спасибо, — сухо отказывается Мещеряков, — мы к вам по делу.

— Хорошо-хорошо, — Борщ встаёт из-за стола, — понимаю, вы, наверно, торопитесь на обед…

Он бросает взгляд в мою сторону. Всё-таки услышал, как воет моя внутренняя голодная волчица. Напевает приставучую мелодию:

— Первым делом, первым делом самолёты. Ну а девушки? А девушки потом.

Подходит к двери, выглядывает в коридор, запирает дверь на замок.

Потом идёт к сейфу, проводит манипуляции с кодовым замком, извлекает из сейфа спортивную сумку и кладёт её на стол перед нами.

— Здесь…, — Борщ показывает пятерню…, — это, так сказать, авансом.

— Вы нас не так поняли! — Мещеряков собирается объясниться.

Но Артур жестом прерывает Максима Дмитриевича, неопределённо показывает на стены, и я читаю по его губам слово: «Нас могут прослушивать».

— Прошу прощения, действительно, мы с Борисом изначально говорили о других условиях.

Он снова подходит к сейфу, приседает на корточки, достаёт оттуда новые пачки денег, запихивает их в сумку, из-за которой его почти не видно.

— Теперь всё! — и показывает ладонями с растопыренными пальцами цифру «десять».

Его губы снова начинают шевелиться: «Пересчитывать будете?».

Мещеряков поднимает на Борща тяжелый взгляд, тот начинает улыбаться.

Нужно что-то делать, вот-вот Борщ нас раскусит. Нельзя больше медлить ни секунды.

Я принимаю решение!

Встаю, забираю сумку, протягиваю руку, Артур пожимает в ответ, улыбается мне, а Мещеряков смотрит как на полоумную.

Но почему-то тоже встаёт и направляется к выходу, не прощаясь.

— Всего доброго, Артур Константинович.

— Всего хорошего, ещё увидимся!

Не дай боже, думаю про себя и выхожу вслед за Мещеряковым.

Его широкая спина уже маячит в конце коридора.

Я догоняю его на лестничной клетке, он резко оборачивается ко мне:

— Смирнова! Какого...? Что вы творите?! Вы что, охренели? Если вы сейчас мне всё не объясните!!!

Блин, да я сама не знаю, почему я схватила эту идиотскую сумку.

Точнее, я понимаю, что сделала это из женской солидарности.

Таких козлов нужно наказывать по полной программе!

Я чуть потрясла сумку, прикидывая, сколько там килограммов денег. На вторую сиську Карине точно должно хватить!

Но как это всё объяснить Мещерякову? Чтобы не свести его с ума, и чтобы это ещё и выглядело логично?

— Максим Дмитриевич, нам нужно уходить, я всё объясню в машине…

Трепещу как осиновый лист от волнения и непонятного восторга, чувствую себя Джокером, который только что ограбил Нацбанк.

Меня потрахивает.

Когда мы сворачиваем на улице за угол, то замечаю, как в управу входят мужчина и женщина, чем-то напоминающие нас с Мещеряковым.