Книга Бухгалтер для Босса, страница 33 – Никки Зима

Видно, что он ас. В хорошем смысле слова.

— Пристегнуться?

Не люблю ремни безопасности. С ними тесно, да и натирают они между грудей.

— Как хотите.

Решаю, что на сегодня на мою долю выпало уже достаточно страданий, и не пристёгиваюсь.

Рядом слева садится босс.

— Трогай, — коротко, по-старомодному бросает Мещеряков.

Тут же вспоминаю старый анекдот про кучера, который потрогал и обалдел: «Ого-го, у вас прибор, барин!»

Невольно опускаю взгляд на штаны нового шефа.

Юля, перестань! Гони от себя эти пошлые мысли.

Ты и Мещеряков? Не смеши мой пипидастр!

Давай по-честному. Ты, конечно, не жирная, но тучная!

Даже если ты похудеешь на тридцать килограмм, тебе всё равно ничего не светит.

Лишний вес — это отдельная тема.

Вообще если я чего-то искренне хочу, так это чтобы все тощие девки, которые ноют, что они жирные и толстые, в один прекрасный момент взяли и реально разжирели, ибо нефиг!

Улыбаюсь. Веселит мысль о том, что желать такое другим нехорошо.

Все мы из-за этого будем гореть в аду, жирные ещё и шкварчать.

Босс ловит мою улыбку, недовольно отворачивается и, наверно, думает, что я радуюсь «удаче» оказаться рядом с ним.

Ты мне на хрен не…

Не успеваю додумать мысль, потому что водитель совершает резкий манёвр, избегая столкновения с невесть откуда взявшимся самокатчиком!

Вы тоже заметили, что их все ненавидят? Когда они едут по дороге, то мешают водителям, осыпающим их проклятиями.

Когда летят по тротуарам — пешеходы осыпают их матерными комплиментами с обязательным указанием их сексуальной ориентации.

Мне кажется, что даже когда самокатчик приходит домой, даже жена ему орет:

— Валерик, иди нах@й со своим самокатом!

Именно поэтому они выставляют своих электроконей в подъезд, чем насылают на себя дополнительную хулу со стороны соседей.

Короче, наш самокатчик чуть не попадает под колеса. Водитель бьёт по тормозам. Выворачивает руль.

Машину мотает зигзагом. Меня кидает по салону вперёд, а потом вбок вправо.

Потом налево. И…

И я буквально наваливаюсь на Мещерякова. «Господи, только не это».

Всем корпусом. Прямо на него. Карина номер два.

Его ухо, щека и нос прижаты к стеклу моей грудью.

— @б твою мать! Смирнова, вы мне голову раздавите!

Сначала он орёт, потом замирает. Даже дышать перестаёт.

— Простите, — сама еле дышу от конфуза, пытаясь отодвинуться.

Кое-как отползаю, говорю:

— Простите, — прежде чем плюхаюсь обратно на своё место.

Мещеряков молчит. Волосы его взъерошены дорожным происшествием и моим телом.

Босс поправляет пиджак. Кашляет.

— Пристёгиваться надо!

За меня храбро вступается водила:

— Кто же знал, что этот… на пепелаце своём под колёса выскочит, она не виновата, Максим Дмитриевич. Если кому и делать замечание, то мне. Простите меня, это моя вина.

Я сижу красная как рак и молюсь, чтобы поездка поскорее закончилась.

— Езжай давай, — бурчит недовольный генеральный директор. — Смирнова, что вы обо всём этом думаете?

— Ну как по мне, то надо разок одного такого самокатчика хорошенько…

— Я про ситуацию с исками, договорами, катерами, а не про самокатчика.

Вроде его отпустило, ну слава тебе, Господи! Мне легчает.

— А-а-а-а…

— Всё это очень странно.

— Что именно?

— Все эти договора. Нет никакой логики. Поддельные подписи легко доказать. Поданные наспех иски, опять же. Я не юрист, но мне кажется, что любой более-менее грамотный адвокат легко отобьётся.