Книга Развод. Ты мое спасение, страница 54 – Мира Спарк

— Я решил проверить. Наблюдал за тобой. Ты не пьешь, осторожничаешь с едой, прикрываешь живот.

Я отшатываюсь. Наблюдал и следил?

— Так и знала, — шепчу. — Все это… забота, рестораны… часть плана. Маминого плана.

Адам встает. Подходит ближе, и я инстинктивно делаю шаг назад.

— Я порвал с Ириной все дела, — говорит он.

Голос ровный и твердый.

— Никакого бизнеса у нас больше нет. Вообще никакого. И никаких планов — тоже.

— Что?

— Я сказал, что не буду с ней работать. Проект закрыт, контакты прекращены. Это было несколько дней назад.

Я смотрю на него, не веря.

— Зачем?

— Потому что я не хочу, чтобы ты думала, что все это ради ее бизнеса, — он смотрит в упор. — Это не ради нее, а ради тебя.

Внутри все переворачивается. Хочется верить… Страшно.

— Я не могу тебе верить, — говорю я, и голос дрожит.

— Знаю. Но я никуда не уйду. Можешь не верить. Можешь проверять. Но я буду рядом.

Он возвращается к столу, разворачивает круассаны. Жест такой обыденный, будто ничего не произошло.

— Садись завтракать. Ты голодна. И малыш голоден.

Я стою, не двигаясь. Внутри — каша. Но ноги сами несут к столу. Сажусь напротив.

Мы едим молча. Я откусываю круассана, и он тает во рту. Кофе горячий, с молоком. Адам не смотрит на меня, но я чувствую его присутствие рядом. И от этого по телу вместе с кофе разливается спокойное тепло…

После завтрака он собирается.

— У меня дела, — говорит. — Но вечером я приеду. Будем заниматься твоими делами.

— Какими делами? — я растеряна.

Усмехается:

— Как минимум своим здоровьем и здоровьем ребенка.

Он не ждет ответа, а просто уходит, и я слышу, как лопает дверь.

Стою посреди кухни, смотрю на пустые стаканы, на крошки от круассанов.

И вдруг чувствую, что улыбаюсь.

Будто солнце выглянуло из-за туч. Теплое, робкое, но настоящее.

Я летаю по квартире: протираю пыль, складываю разбросанные вещи, мою посуду. За окном светит солнце, и в комнате становится светло.

Не знаю, что будет. Не знаю, можно ли верить Адаму. Не знаю, готова ли я к этому. Но сейчас — просто хорошо. Хорошо, что кто-то есть. Хорошо, что я — не одна.

Гуд пылесоса заполняет комнату, заглушая мысли. Я двигаю мебель, выметаю пыль из углов.

Стук в дверь перекрывает шум пылесоса.

Выключаю и иду открывать. Думаю, Адам что-то забыл. Или вернулся.

Открываю и… застываю — мама.

Надежда

Мама стоит на пороге в своем вишневом костюме, с идеальной укладкой, с дорогущей сумочкой.

Оглядывает меня с головы до ног, потом взгляд уходит вглубь коридора.

— Неплохо устроилась, — говорит она, переступая порог без приглашения.

— Мам, что тебе нужно? — я не отхожу от двери, но она уже проходит в гостиную, разглядывает фотографии на стенах.

— Нужно поговорить, — она поворачивается, и в ее глазах — знакомый ледяной блеск. — Ты, я смотрю, развернулась не на шутку. Инспекцию труда на меня натравила, прокуратуру. И с Адамом мои планы разрушила.

— Это ты разрушила, — голос звучит ровно, хотя внутри все кипит. — Своим отношением.

— Моим отношением? — она усмехается. — Я столько лет для тебя старалась, а ты…

— Ты старалась для себя, — перебиваю я. — Ты меня уволила, когда я отказалась убивать своего ребенка. Ты замки в моей квартире поменяла, когда я не согласилась на твои условия. Ты вела себя не как мать.