Книга Дикие глаза, страница 26 – Элси Сильвер

Она приподнимает бровь, глядя на меня свысока, выставляет бедро и скрещивает руки под грудью. Это приподнимает их так, что я не должен был бы этого заметить.

Но я замечаю, поэтому заставляю себя не задерживать взгляд на слишком долго.

— И как выглядит твой стильный фартук? — спрашивает она.

Я прищёлкиваю языком, забавляясь, и наклоняю голову.

— Ну, в моём стильном я выгляжу так, будто у меня пивной живот и очень волосатая грудь.

Скайлар наблюдает за мной, а мои дети широко улыбаются, переводя взгляд с одного на другого.

— Значит ли это, что у тебя от природы нет пивного живота и волосатой груди? — Сразу после этой остроты ее губы приоткрываются, а челюсть отвисает. Похоже, она не может поверить в то, что только что сказала.

Эмми и Оливер скрывают свой шок, разражаясь смехом. К счастью, они еще не поняли этого намека, но время, когда им будет оказана такая милость, истекает.

— Я почти уверен, что ты сегодня хорошо меня рассмотрела, — выпаливаю я в ответ, видя, как ее щеки заливаются румянцем, а глаза закатываются.

Как только я собираюсь продолжить дразнить её, говоря, что готов показать ей ещё раз, если она не помнит, Эмми встревает в разговор.

Потому что, конечно же, она встревает в разговор. Эмми всегда встревает в разговор. И Эмми, несмотря на все свои шутки, любит подкалывать своего отца.

— У него нет пивного живота. Пока что. Но я уверена, что он появится, потому что он пьёт пиво. И у него уже волосатая грудь.

Я притворяюсь возмущённым, громко вздыхая, отвожу в сторону металлические щипцы и осуждающе смотрю на свою дочь.

— Эмми, у меня нет волосатой груди.

Она фыркает, её щёки краснеют, а волосы беспорядочно падают на лоб. Моя дочь ведёт себя как дикарка, и это то, что я люблю в ней больше всего. Ей плевать, как её воспринимают. Она искренняя до мозга костей.

За исключением тех случаев, когда она прикалывается надо мной и пытается меня обмануть. Тогда она немного привирает.

Оливер тихо посмеивается у неё за спиной, прикрывая рот ладонью, как будто он выдаст себя, если кто-то, кто не является членом семьи, услышит его смех.

— Да, это так, папа, — настаивает Эмми. — Просто они выглядят по-другому, потому что ты их сбриваешь.

Этот ребенок.

Теперь настала очередь Скайлар расхохотаться. Я качаю головой, наблюдая, как выражение лица Эмми на одном дыхании меняется с веселого на сердитое.

— Папа, ты говорил мне, что врать нехорошо, так что не будь лжецом. Все знают, что у тебя волосатая грудь и что ты ее бреешь. Однажды я видела, как ты делал это в душе.

— Да, Эммелин. Все знают, потому что ты кричишь об этом во всю глотку, и потому что ты врываешься туда без приглашения, чтобы выслушивать мои замечания чаще, чем следовало бы.

Оливер смеется так сильно, что прикрывает глаза рукой, как будто не может вынести сокрушительной тяжести моего унижения.

Я поворачиваюсь к Скайлар, чтобы объяснить.

— На самом деле я бреюсь только иногда. Не всегда.

У неё на глазах выступают слёзы от смеха, которые она лихорадочно вытирает.

— Всё в порядке, Эмми. — Скайлар пытается перевести дыхание, пытаясь прикрыть меня. И это меньшее, что она может сделать после того, как я спас её от медведя гризли. — Всё в порядке, — повторяет Скайлар, задыхаясь. — Я тоже бреюсь в душе. Большинство взрослых так делают. Это совершенно нормально.