Книга Дикие глаза, страница 116 – Элси Сильвер

— Я не хочу сейчас идти на свидание. — Она снова раскачивается.

— Скайлар, я искал тебя повсюду последние тридцать минут, и, клянусь, если ты не обернёшься и не обратишься ко мне…

Она вскакивает с качелей и поворачивается ко мне, сверкая глазами, а её голос эхом разносится среди высоких сосен, окружающих нас.

— Что? Если я не буду обращать на тебя внимания, что ты будешь делать?

Я сглатываю, радуясь тому, что могу принять на себя ее гнев из-за ее безразличия.

— Я уже устала от этого, — ее рука рассекает воздух над головой, когда она кричит, — от людей, требующих моего внимания. И я не игнорирую тебя. Я пошла погулять, мать твою.

Боже правый, она вернулась пешком?

— Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не выставить себя полной дурой. Снова, — тихо добавляет она.

Жар от передней решетки моего грузовика давит мне на спину, и мне хочется придвинуться ближе, но я не делаю этого. Я слишком беспокоюсь о том, чтобы не отпугнуть ее. Не напугать. Слова Дорис о том, что она выглядит так, будто готова сбежать, эхом отдаются в моей голове.

— Ты ни разу не выставила себя дурой.

Её насмешка разносится в тёплом летнем воздухе между нами.

— О, давай посмотрим. Я теряюсь перед камерой. Я пытаюсь погладить диких медведей…

— Это преувеличение, и ты это знаешь.

Она уверенно делает шаг в мою сторону, пристально глядя на меня и продолжая перечислять все свои предполагаемые недостатки.

— Я получаю футбольный мяч в лицо. Я целую парня, который говорит мне, что хочет быть только другом. Я целую его снова и говорю, что нам лучше остаться друзьями. А потом я... я... я впадаю в приступ ревности и покупаю его на аукционе для мужчин в каком-нибудь маленьком городке. И теперь я сижу здесь и пытаюсь заставить свой мозг думать, что я сделала это ради благой цели.

Теперь нас разделяет полоска травы. Теперь она достаточно близко, чтобы я мог чувствовать ее запах. Ее кожа. Её лосьон. Кокосы и ананас. Идеально нанесённый макияж и эти грёбаные красные губы.

Я прикусываю язык, наклоняю голову, чтобы посмотреть на неё, пока она проводит руками по волосам и отводит взгляд. Как будто она ненавидит то, в чём только что призналась.

Она даже не осознаёт, как расцвела с той первой ночи.

— Во-первых, — выпаливаю я, сжимая кулаки, чтобы не схватить её, — ты должна чертовски гордиться собой. Ты сильная и способная, и последние несколько недель ты только и делала, что доказывала это себе и всем окружающим.

Она начинает охать, ее глаза расширяются, а руки безвольно опускаются по бокам.

— Во-вторых, я покупаю тебе телефон, потому что от того, что я не знал, где ты была, мне было чертовски плохо.

Румянец заливает ее щеки, и я вижу извинение в ее глазах.

— И, в-третьих, единственная глупость, которую ты совершила, — это продолжаешь называть нас друзьями. — Я выплевываю это слово. — От этого слова мне хочется что-нибудь сломать.

— Что ж, отлично. Спасибо тебе за это...

Она закатывает глаза, и я срываюсь.

Я подхожу к ней и беру ее за подбородок, вызов в ее глазах такой же, как и в моих собственных.

— Ты что, блядь, не понимаешь этого, Скайлар? Насколько ясным я могу быть? Я перевёз тебя в свой дом. Я принял тебя в свою семью. Я без раздумий избавился от любых других сложностей. Я провожу с тобой почти всё время бодрствования. Я дрочу каждую ночь, думая о тебе. Ты видишь, чтобы рядом были другие мои друзья?