Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 12 – Лира Велена

А ещё он вырывал у меня права. Системно и методично.

Мне оставляли роль живой печати. Меня будут информировать, а не советоваться. Мне будут докладывать, а не предлагать выбор.

И самое мерзкое — Аким думал, что это нормально. Что так и должно быть. Что его «забота» (не утруждать меня скучными деталями) и его «профессионализм» (взять всё на себя) — это благо.

Аким не видел в этом оскорбления. Он видел в этом естественный порядок вещей.

Потому что для него я не равный игрок. Я — приложение к наследству. Ценный, хрупкий актив, который нужно беречь от лишних волнений и реальной ответственности.

Меня жгло изнутри от апофеоза его тщеславия. От убежденности в том, что его система контроля настолько совершенна, что можно не скрывать её суть. Можно оставить эту пометку, как клеймо, и быть уверенным — я либо не пойму, либо не посмею протестовать.

Мои пальцы так сильно вцепились в край мраморного стола, что побелели костяшки, а сапфир в кольце впился в кожу, обещая будущий синяк.

Он действительно рассчитывал, что я соглашусь быть марионеткой и подпишу этот бред? Что меня устроит роль «одобряющей» печати на их документах?

Затем я нашла следующий лист. Он стоял особняком, в самом конце раздела, отлитый жирным клеймом.

РАЗДЕЛ VII. НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ И РАТИФИКАЦИЯ.

Пункт 11.1. Абсолютный запрет на односторонние изменения.

«1. Настоящий Договор является целостным, сбалансированным и окончательным документом, отражающим полную и безоговорочную волю Сторон.

1. Любые попытки Стороны Б оспорить, изменить, трактовать или иным образом повлиять на содержание уже утверждённых пунктов настоящего Договора — категорически запрещены и будут считаться актом прямой враждебности и основанием для немедленного применения санкций, предусмотренных Разделом XII (Ответственность за нарушение).

2. Данный запрет НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ на право Стороны А вносить дополнения и приложения к Договору в одностороннем порядке, в случае возникновения новых обстоятельств, требующих юридического закрепления. Такие дополнения становятся обязательными для Стороны Б с момента вручения ей их заверенной копии.»

Я перечитала. Ещё раз. Мозг отказывался принимать.

Любая моя правка, любое замечание — «акт враждебности». Это что, уровень военного положения? Или всё-таки розыгрыш?

Однако Аким оставил себе право дополнять контракт. Когда угодно. Чем угодно. Просто «в случае новых обстоятельств».

Завтра «новым обстоятельством» может стать что угодно.

Я согласна, это хитрая уловка, Аким Артурович. Очень хитрая.

Ладонь легла на холодную обложку серой папки справа. "Ход 1. Объект: Дельфин".

Глава вышла довольно емкая, и делить ее не хотелось, чтобы Вам удалось по полной в нее погрузиться. С теплом, Л. Велена.

P. S: Все же мне интересны Ваши мысли, по поводу поступков гг.

И взгляд переключился на серую папку. «Ход 1. Объект: Дельфин».

Вот она и станет моим черновиком. Та, которую не увидят подопечные Сатарова и он в том числе, пока не станет слишком поздно.

Я не могла истерить, как и впасть в негодование. А продемонстрировать, насколько меня пошатнул отправленный Сатаровым брачный контракт, тем более. Подобной роскоши с каждым разом у меня все меньше и меньше.

Только тотальное хладнокровие, пронизывающее до костей. Такое, какое и подобает будущей владелице многомиллионной империи.