Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 11 – Лира Велена

Подраздел Б. Частная жизнь (внутри резиденции).

1. Сторона Б обязуется проживать на территории резиденции, предоставленной Стороной А. Ее личное пространство ограничивается апартаментами в восточном крыле. Доступ в частные апартаменты Стороны А, его кабинет, а также в западное крыло запрещен.

Подраздел В. Личные связи.

1. Все личные романтические или интимные связи Стороны Б должны быть прекращены. В случае их возобновления, Сторона Б обязана немедленно уведомить Сторону А для принятия мер по сокрытию. Сторона А оставляет за собой право на встречные имиджевые меры, включая организацию «случайных» публичных измен со своей стороны.

Меня тошнило. Я задыхалась от ударной волны кровавого адреналина по всем окончаниям.

Я откинулась назад, и стул тихо взвизгнул по паркету. Каждая буква этих пунктов висела в воздухе удушающим покрывалом. Разве это походило на брачный контракт? Скорее, найм в качестве живого манекена.

Меня собирались дрессировать: учить, когда улыбаться, что говорить, какую драгоценность показывать в качестве доказательства «любви». Мои улыбки, прикосновения, даже моя благодарность — всё должно было быть симуляцией, разыгранной по сценарию его пресс-службы перед подставными зрителями.

Особенно убивало «обсуждение последней прочитанной книги». Значит, и читать я должна была то, что одобрено для обсуждения. Моя голова, мои впечатления — тоже часть инвентаря.

Я перевернула страницу, и мой взгляд упал на заголовок, который должен был вселять уверенность, а вместо этого вызвал ледяную усмешку.

«Пункт 3.1. Принцип совместных решений и прозрачности».

«Осознавая высокую степень ответственности перед наследием Багира Багратовича Русанова и будущим Холдинга, Стороны официально заявляют о незыблемом принципе партнерства. Все стратегические решения, касающиеся управления активами Василины Багировны, внесения изменений в структуру, одобрения крупных сделок или публичных заявлений от имени семьи, должны приниматься исключительно совместно, на основании консенсуса.

Какая-либо скрытая игра, односторонние действия или манипуляции в ущерб интересам Союза и репутации семьи категорически исключаются и будут считаться грубейшим нарушением настоящего соглашения.

Данный принцип является краеугольным камнем доверия между Сторонами и залогом прочности всего Союза.»

На полях рядом с этим пунктом — я узнала ровный почерк мужчины — стояла пометка карандашом:

«К исполнению. Все предварительные решения по п. 3.1 принимаются моим офисом. Василине Багировне предоставляется право «одобрить» на финальной стадии. Не допускать Р. к черновой работе. А.С.»

Воздух вырвался из лёгких, будто теперь ударили под дых. Весь возвышенный пафос о «партнерстве», «консенсусе» и «краеугольном камне» рассыпался в прах под одной карандашной пометкой.

Это не принцип. Это настоящая бутафория. Псевдопредседательство, где мне отводилась роль попугая, который должен вовремя повторить заранее выученное «одобряю».

«Не допускать её к черновой работе».

Фразы жгли сознание. Они бились в висках, как молотами по наковальне.

Это означало, — и медкомиссия, и протоколы имитации, и показное «партнерство» — являлось частью грандиозного спектакля, просто текст для грядущего пресс-релиза.

Накатывало ощущение, что меня публично назвали недостаточно умной, серьёзной.