Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 04, страница 32 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Пока он ещё может стоять на ногах и не нуждается в постороннем уходе, я рискну. Есть шанс вытащить его. Если вдруг что-то пойдёт не так — сразу переведу его в хирургию, тогда все мои попытки можно будет счесть предоперационной подготовкой.

Но я уверен в своих силах. Должно получиться.

— Какой диагноз ставим в направлении? — спросила медсестра.

— Обострение хронического панкреатита, — солгал я.

Так нужно. Через несколько часов у него уже не будет острой непроходимости. Пусть и в бумагах она тоже не мелькает.

— Доктор, вы уверены? — прошептал мужчина, с недоверием глядя на меня.

— Не беспокойтесь, — ответил я. — Я знаю, что делаю. Даю слово, через несколько часов вам станет намного лучше.

Его положили на каталку и повезли в терапевтическое отделение.

— Меня предупреждали онкологи, что такое может случиться, — просипел он, держась за живот. — Говорили, что придётся ставить стому.

— Мы с вами постараемся обойтись без этого, — уверил его я.

— Хорошо бы… — усмехнулся он. — Не очень-то хочется остаток своей жизни ходить в туалет через живот.

— Самоирония? — удивился я. — Это хорошо. Держите этот настрой и дальше. Силы вам понадобятся. Как вас зовут?

— Бьякуя Шино, — тяжело дыша, представился он.

— Кацураги Тендо, — ответил я. — Держитесь. Осталось совсем немного.

Повезло. Пациент сильный духом. И главное — он мне доверился. А значит, теперь я точно не имею права на ошибку.

Я попросил медсестёр, чтобы Бьякую Шино положили в отдельную палату. Как только у него взяли анализы крови, и мы остались наедине, я приступил к реализации своего плана.

Вновь осмотрев анализом кишечник пациента, я убедился в своей догадке. Опухоль не такая уж и крупная. Проблема не в том, что она перекрывает просвет. Просто кишечник спазмировало, из-за чего противоположная стенка кишки прижалась к опухоли и создала преграду для каловых масс.

— Когда начались боли? — спросил я.

— Два часа назад, — ответил Бьякуя.

— Как можете описать их?

— Будто рожу в любой момент, — усмехнулся он, утирая пот со лба.

— Интересное сравнение. То есть — схваткообразные?

Бьякуя Шино кивнул. Я внимательно осмотрел его живот без «анализа». Он был сильно вздут и асимметричен. Прежде чем приступить к дальнейшим действиям, я достал свой фонендоскоп и прослушал живот. Силы нужно было экономить, а такие элементарные вещи можно сделать и без анализа.

Перистальтика, то есть — ритмичные сокращения кишечника — хорошо слышались. Это неплохой признак. Но вскоре она начнёт угасать, а значит, до этого момента нужно закончить начатое.

Обычно, если острую кишечную непроходимость сильно запустить, наступает крайне зловещий признак, который также называют симптомом мёртвой или могильной тишины.

Он означает, что наступил парез кишечника — полное отключение его двигательной активности.

Моя цель была непростой, но реализуемой. Нарушить все правила и расслабить стенки кишечника с помощью спазмолитиков, а после — усилить перистальтические движения мышечных волокон с помощью целительских сил. Каловые массы не слишком плотные. Они смогут пройти, если просвет прямой кишки увеличится.

— Бьякуя-сан, — сказал я. — Будет неприятно, но я хочу предложить вам решение лучше, чем хирургическая операция. Вы готовы бороться?

— Я только этим и занимаюсь последние десять месяцев, — сказал он. — Поступайте, как считаете нужным. Я сделаю всё, что в моих силах.