Книга Придворный Медик. Том 4, страница 108 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Вижу, вы совсем не поняли, к чему я клоню, господин Платонов. Давайте обойдёмся без прилюдных оскорблений. Вы себя же выставляете далеко не в лучшем свете перед всей императорской клиникой, — спокойно продолжил я. — Как раз в вашем непонимании кроется загвоздка. Из неё и вытекает второй вопрос, — я перевёл взгляд на главного лекаря. — Господин Преображенский, я обратил особое внимание на ваш случай, потому что вы — могущественный лекарь. Лекарь, который каким-то образом смог упустить из виду столь серьёзное заболевание в собственном теле. Если можете, объясните, как так вышло, что эта опухоль вышла из-под вашего надзора и даже успела дать метастазы?

На этот раз находящиеся в зале лекари начали перешёптываться ещё громче. Были те, кто посчитал мои слова наглостью. Но даже их интересовал ответ.

Как? Как так вышло, что Преображенский запустил своё здоровье? Даже я бы заметил, если бы у меня вдруг начала развиваться опухоль. Но Андрей Фёдорович имеет больший запас жизненной энергии, чем у меня. Больший опыт управления ей. Он не мог допустить такую ошибку.

— Достаточно, господин Булгаков, — взял слово Пётр Захарьин. — Вы оскорбляете Андрея Фёдоровича. Это недопустимо. С чего вы взяли, что у вас есть право сомневаться в его силе?

— Это право даёт мне здравый смысл, — отметил я. — Мы явно имеем дело с новой формой онкологии. И развивается она в десятки раз быстрее других схожих заболеваний. Как иначе объяснить, что господин Преображенский пострадал от этого заболевания?

— Именно поэтому он и будет наблюдаться в моём центре, — вмешался Платонов. Онколекарь с Захарьиным говорили по очереди, договаривали друг за другом. Не давали Преображенскому и лишнего слова вставить. — Уж поверьте, там мы со всем разберёмся.

— Всё так, как говорят мои коллеги, господин Булгаков. Возможно, эта опухоль подключилась к моему магическому центру и черпает силу оттуда, — произнёс Преображенский. — Вы задали хорошие вопросы. Надеюсь, ответ вас удовлетворил.

— Спасибо вам, Андрей Фёдорович. Более чем, — я присел на своё место. — Больше вопросов нет.

Эта сцена, на которой стоят Преображенский, Захарьин и Платонов, была создана, чтобы главный лекарь мог выступать сразу перед всей клиникой. Как же иронично. Теперь это не сцена, а эшафот.

А онколекарь с Захарьиным, как два палача, которые должны покончить с Андреем Фёдоровичем.

Паршивая картина. Смотреть на это тошно. Интуиция подсказывает мне, что всё это подстроено. Опухоль действительно особенная.

Вот только вызвали её, скорее всего, специально. Уж слишком много странных совпадений, чтобы поверить в их дурацкую легенду.

Захарьин становится главным лекарем, Платонов получает ещё одно пациента в свой центр. И велика вероятность, что Преображенский попадёт в тоже четвёртое отделение. Потому что он стал кому-то мешать.

И эта правда известна только мне. Вот только разрешить ситуацию так просто не выйдет. Я не могу отправить в орден лекарей анонимную жалобу на научно-исследовательский центр Платонова.

Потому что у ордена ограниченные права. Даже если они мне поверят и пойдут проверить центр, сначала им придётся получить ряд разрешений от императора и работников канцелярии.

За это время Платонов легко всё подчистит. Улик не найдут. А если ордену удастся определить, что письмо выслал я, то вопросы уже возникнут ко мне. И допрашивать меня будут жёстко, так как я отправил жалобу на объект государственной важности. А это при желании легко можно связать с желанием провести переворот.