Книга Придворный Медик. Том 4, страница 107 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Негодяи. Что Платонов, что Захарьин. А Преображенский слеп. Либо он вообще не понимает, что сейчас происходит в императорской клинике, либо его очень грамотно обвели вокруг пальца. Поместили в условия, из которых он даже при всём желании не мог выкрутиться.

По-хорошему, надо бы вступиться. Крикнуть на весь зал, что прямо на наших глазах человека отправляют на каторгу. Собираются подвергнуть мукам, которые даже главный дознаватель Биркин устраивать не умеет.

Но кто мне поверит? Доказательств у меня нет. Я лишь выставлю себя выскочкой. Испорчу свою репутацию.

Нужно поступить иначе. Всё же я могу задать один-единственный вопрос. Многих удивит, что я собираюсь спросить у него именно это, но я уже знаю, как выкрутиться, если это воспримут в штыки.

Я поднял руку.

— Да, господин Булгаков, — кивнул мне Преображенский. — Как хорошо, что вы о себе напомнили. Вы ведь с недавних пор состоите в малом совете как представитель нашей клиники среди баронов. Но теперь отчёты придётся передавать не мне. С этого момента вашими действиями в совете будет руководить Пётр Вениаминович.

Это я уже понял. Ещё одна замечательная новость. Мало того что в совете сидят два предателя, которые работают на Константина Романова, так теперь ещё и я должен отчитываться перед Захарьиным. Перед завистливым лекарем, представляющим третью сторону. И сторона эта ничуть не лучше той, на которой стоят предатели Российской Империи.

— Благодарю за напоминание, Андрей Фёдорович. Уверен, мы с господином Захарьиным сработаемся, — изобразил улыбку я. Хотя эти слова мне дались чуть ли не через тошноту. — Однако я хотел задать вам один нескромный вопрос. Надеюсь, что вы поймёте мою мотивацию.

— Да, конечно, — кивнул Преображенский. — Задавайте, Павел Андреевич.

— Какого рода онкология у вас возникла? — спросил я. — Понимаю, что вопрос этот личный, но ваш ответ может пригодиться не только мне, но и другим лекарям. Вы ведь знаете, что мы сейчас улучшаем эффективность работы профилактического отделения. Таков приказ ордена лекарей. Хотелось бы знать, на профилактику каких злокачественных заболеваний стоит обратить особое внимание.

— Простите, господин Преображенский, — вмешался онколекарь Платонов. — Но я не рекомендую вам отвечать на этот вопрос. Это — ваша конфиденциальная информация. А господин Булгаков ведёт себя как хам.

— Хам, говорите? — пожал плечами я. — Не спешите с выводами, Аскольд Афанасьевич. Это я ещё второй вопрос не задал.

— Всё в порядке, господин Платонов, — остановил спор Преображенский. — Павел Андреевич прав. Я — лекарь. И должен показать пример. Господин Булгаков, у меня рак желудка. Как это ни прискорбно признавать, метастазы уже попали в печень.

Лекари начали перешёптываться. Зал загудел. Кто-то начал делать для себя пометки. Кто-то называл меня хамом, как и Платонов. Но это значения не имеет. Пусть болтают, что им вздумается.

Пока что всё идёт строго по моему плану.

— Ну что, вы довольны, Павел Андреевич? — бросил Платонов. — Может, теперь отстанете от господина Преображенского. На самом деле вы сказали большую глупость. Не могу не отметить, что ваш вопрос не имеет никакого смысла. Как это может помочь в профилактике? Один случай на статистику не влияет. Или вы наивно полагаете, что раз наш главный лекарь заболел раком желудка, значит теперь все люди на Земле начнут страдать от этого недуга?