Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 52 – Ричард Рубин

— Программист из меня плохой. Полагаю, ты и сам мог бы догадаться. Иначе написала бы себе рут за пару вечеров — и никаких проблем. Но дальше подкрутки значений уйти не получилось.

Что ж, это звучит вполне… правдоподобно, надо сказать. Из меня кодер тоже не вышел, хотя это бы знатно помогло с зарплатой и вообще. Максимум автотесты на пайтоне да на джаве стряпать могу, а дальше уже все, потолок.

— Допустим, — сказал я, — но если это не ты, то кто?

— Не знаю, — ответила Моника спокойно. Даже слишком спокойно, на мой взгляд, — но предположу, что доступ к консоли сейчас у него. В теме этот некто явно разбирается лучше нас с тобой. Изменения нужного эффекта достигли, но общую канву сюжета не нарушили, поэтому скрипт продолжает ехать по рельсам, а не слетает с них. Тонкая работа, почти филигранная…

— Давай кончай его нахваливать, — проворчал я, — лучше подумаем, кто это может быть.

Моника отхлебнула еще кофе.

— Гарик, ты никак ревнуешь?

Черт, да за кого эта девчонка себя принимает-то? Ишь ты, блин, школьная звезда. Сидит тут в своем карманном ресторанчике, кофеек цедит да надо мной угорает.

— Больно надо.

Она не очень-то мне поверила. Наверное, потому, что бордовыми у тела Гару сделались даже кончики ушей. Оказалось, что телесные реакции довольно сложно контролировать.

— Не дуйся. Кроме тебя, мне здесь никто не интересен. А что до нашего шутника — им может быть кто угодно. И штука в том, что поделать мы с этим не сможем ни-че-го. Без административного доступа я ни состояние файлов, ни последние логи посмотреть не могу. Поэтому нужно быть начеку и не доверять никому. Вообще. Любой из массовки, которую ты видишь в школе, на улице, да даже в этом зале, может оказаться ИМ.

— Как в фильме «Нечто», — выдохнул я.

— Что? — не поняла Моника.

— Фильм есть такой. Про полярников. Они приютили сбежавшую из соседнего лагеря собаку, а она оказалась неведомой еб… пришельцем, короче. И этот пришелец мог полностью заменить собой любое живое существо, сымитировать его. Поэтому представь — товарищ, с которым ты вчера водку хлестал в столовой под песни Стиви Уандера, уже, может, совсем и не твой товарищ. Но ты об этом не узнаешь. До тех пор пока у него грудь не располовинится и не оттяпает тебе руки. Вот так-то. Отличный фильм. Глянь как-нибудь на досуге.

Моника поежилась. Может, вообразила себе эту живописную картинку (я ее так развидеть и не мог), а может, потому что в зале мощность кондиционера прибавили.

— Спасибо, Гарик, я ознакомлюсь, — заявила моя спутница. Соврала не моргнув глазом, ей-богу, соврала, как кот из мема «я тебе сказал неправду», — суть ты ухватил верно. И кстати, моя грудь не располовинится, не переживай.

Вот зараза, спалила все-таки. Так, вернем разговор в прежнее русло.

— И какой у нас план?

Я много чего ожидал получить в ответ. Даже варианты перебирал в голове. Но только не то, что услышал.

— Никакого, — сказала Моника спокойно.

— Не понял, — признался я, — то есть как?

— Слушай, — она поковыряла ложечкой остатки морковного пирога, — ты же, если я не ошибаюсь, хочешь выйти на хорошую концовку, так?

— Ну да, — согласился я, — но…

— Вот и выходи. Проводи время с девочками, узнай их получше, купи мелки для тараканов в голове…

— Чего?

Моника потешно надулась. Совсем как Саёри.