Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 87 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Ужас и гнев, гнев и ужас. Гнев на них — и на самого себя.

Что же я наделал. Это все из-за меня. Из-за того, что на меня охотились. Если бы я не отсиживался в этом чертовом бункере, если бы был здесь, с ними…

— Вместе с ними бы и помер, — вслух произнес Баюн, уловив мои мысли. Такой отрешенности я с его стороны еще не видел. — Не льсти себе, Дима. Их было слишком много. Они даже с Милорадовичем справились, твое присутствие просто увеличило бы количество трупов на один.

Да, он был прав. Моя алгоритмическая магия не спасла бы их от такой атаки. И от этого осознания собственного бессилия гнев вспыхнул с новой силой. Ослепляющий, выжигающий все человеческое гнев. Прямо как тогда, когда подстрелили Илью в кафе.

Сирены за окном завыли совсем близко. Полиция, только после них будут медики. Как всегда вовремя. Впрочем нет смысла держать на них зла — это ведь службы реагирования, в конце концов, а когда вызвали — нередко уже поздно.

Василиса с трудом приоткрыла глаза. Ее взгляд сфокусировался на моем лице. Дрожащая рука потянулась к моему лацкану.

— Василиса, — я наклонился к ней, стараясь говорить четко и спокойно. — Что с прототипом?

Она закашлялась, кровь пуще прежнего потекла с ее губ.

— Дима… — прохрипела она, едва слышно. — Они… Они его забрали…

Я замер, глядя в ее угасающие глаза. Рука, сжимавшая мой лацкан, бессильно разжалась. Баюн продолжал вливать в нее целительную энергию, но я чувствовал, как жизнь покидает это тело.

А я поднялся на ноги, отряхивая пыль с собственного пальто.

Вот оно, значит, как.

Что ж, по крайней мере, виновник определен. И совсем скоро он заплатит за содеянное.

Хитро, хитро. Старый ты ублюдок.

Только в одном ты просчитался. Не было никакого прототипа. И я уж точно не стал бы спрашивать про кусок маготехнического железа, увидев свою добрую подругу умирающей на полу в луже собственной крови.

Окружавшая меня разгромленная лаборатория Министерства осыпалась миллионом крошечных осколков, мгновенно сменяясь знакомым пространством сна. Я так и не проснулся.

Нет, старый козел оценил меня по достоинству. Он сделал ровно то, о чем предупреждал Баюн, то, что я сам сделал с Баюном, но на столь мастерском уровне, что я повелся. Внушил мне идею, за которую мое сознание уцепилось и само подтянуло нужные детали, усилив сновидение многократно, заземляя кошмар до абсолютного реализма. Даже попытки осознать, что это сон, попытки стряхнуть его или проснуться, как учил Баюн, ложились в эту линию идеально, как и их провал. Именно потому ничего не сработало, подсознание верило, что это не сон, я испытывал внутреннюю уверенность, что проснуться не получится.

И если я зашел через идиллию, то он — через кошмар. Потому что именно в такой кошмар я был готов поверить больше всего, больше, чем в любую счастливую историю.

Мой собственный мозг дорисовал срабатывание «Весов», «Стража» из браслета Марии, отраженные им пули, прочие детали, чтобы я не заподозрил подвоха. Даже нереалистичные моменты не бросились мне в глаза, потому что в моем сознании воспринимались реалистичными.

Некромант виртуозно использовал мои собственные страхи: страх за друзей, за князя, страх того, что хорошие люди, непричастные люди погибнут из-за моих проблем.

И все же, я его раскусил. Вопроса с подвохом, заданного в последней надежде, придуманного на ходу, в моменте, иллюзия не выдержала. Потому что я не предполагал на него никакого конкретного ответа, не ждал ничего, и подсознанию неоткуда было тянуть самый вероятный и жуткий сценарий.