Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 6 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Он развернулся и вышел из кабинета. Словно это могло как-то повлиять на моё увольнение. Забавный.

Через несколько секунд дверь кабинета открылась без стука.

В проёме стоял Ступов. Виктор Владимирович, тот самый пациент, который постоянно баловал нас своими визитами.

Сегодня у него лицо было… возбуждённое. Глаза горели, зрачки были расширены. Дыхание частое, поверхностное.

— Виктор Владимирович, — ровно проговорил я, мысленно отметив каждый из этих признаков. — Сегодня приём по записи. Вы…

Он сделал шаг внутрь кабинета. Закрыл за собой дверь.

— Александр Александрович, — проговорил он. — Александр Александрович. Я понял. Я, наконец, понял.

Прекрасные новости.

— Что вы поняли? — уточнил я.

Ступов посмотрел на меня. Зрачки у него действительно были широкие, такие, какие бывают при приёме определённых веществ или при остром психотическом эпизоде.

— Александр Александрович, — повторил он. — Вы бог.

Он резко упал на колени и поднял руки вверх.

— БОГ! — воскликнул он.

Какого чёрта⁈

В моём кабинете на коленях стоял Ступов и твердил, что я бог. Руки он держал поднятыми вверх, а на лице у него была широкая восторженная улыбка.

Я быстро провёл оценку. Расширенные зрачки, не реагирующие на свет. Учащённое дыхание. Возбуждённая, скачущая речь. Полное отсутствие критики к происходящему, поскольку он не задавал себе вопрос: нормально ли это, упасть на колени в кабинете участкового терапевта в первый рабочий день недели. И ассоциативное мышление у него работало в свободном режиме. Всё в голове сложилось в одну картину, в которой я оказался посланником высших сил.

Это был острый психотический эпизод.

Я спокойно опустил руку под стол, нащупал телефон в кармане халата и включил на нём диктофон. Карине Вячеславовне эта запись потом пригодится. Послужит и подтверждением того, в каком состоянии Ступов пришёл, и материалом для разбора, если он попытается, выйдя из острого периода, сказать, что ничего такого не было.

Камеру в кабинете я отключил перед приёмом, поэтому будет только запись.

— Виктор Владимирович, — спокойно сказал я. — Расскажите мне подробнее, почему же я бог.

Его сейчас нельзя переубеждать. Любое возражение для человека в его текущем состоянии работает только как подтверждение собственной теории. Спорить — значит подкармливать бред. Поэтому моя задача сейчас другая. Тянуть время и поддерживать видимость беседы.

— Я долго этого не понимал, — Ступов всё так же стоял на коленях. — Очень долго. Я ведь следил за вами, доктор. Несколько месяцев тщательно следил.

Это я уже понял. И вчерашняя слежка за мной — тоже Ступов. Как и думал изначально.

— И что вы поняли, Виктор Владимирович? — поинтересовался я.

— Я всё видел! — он качнулся вперёд. — Я видел, как они выходят от вас. Вы лечите, доктор! Но не так, как все остальные… От вас люди выходят другими, вы лечите их не таблетками, а своими силами! Я видел, как к вам зашла старушка, еле-еле передвигаясь, а вышла гораздо бодрее! А мужчина с одышкой? Он вышел и дышал куда свободнее!

Старушку я помнил. У неё было обострение остеоартроза коленного сустава, я назначил ей хондропротекторы и НПВС и праной немного снял воспаление. Через двадцать минут она вышла действительно бодрее. Мужчину с одышкой тоже помнил, я снял ему бронхоспазм и выписал направление к пульмонологу.