Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 16 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Его я ждал, сам же его и пригласил. Он вошёл, аккуратно прикрыв за собой дверь, и сел передо мной. Успел уже переодеться в какую-то серую футболку — ума не приложу, откуда он вообще её взял.

— Ты правда увольняешься? — первым делом спросил он.

— Правда, но я тебя не за этим позвал, — ответил я. — А чтобы помочь разобраться с матерью.

Илья хмыкнул.

— Я много думал об этом, — признался он. — Всё время воспринимал её как проблему. От которой надо спасаться. Сбежал в Аткарск, потом злился, что она здесь появилась. А ты… ты с ней говоришь иначе как-то. И она тебя слушает. Почему?

Я задумался. Хороший вопрос Бумагин задал.

— Потому что она мне не мать, — ответил я. — Ты её сын, а я посторонний. Поэтому мне легче со стороны решать ваши конфликты. К тому же мне со стороны виднее то, что не видишь ты.

— И что именно? — уточнил он.

— Она тебя любит, — сказал я. — Очень. Но она не умеет это выражать. Выражает это как умеет: контролем, заботой, звонками, этими футболками с оленями. Она думает, что если перестанет контролировать, ты исчезнешь. А ты на каждую её попытку отвечаешь отстранением. Она усиливает заботу. Ты отстраняешься сильнее. Это замкнутый круг. Твоя мать тебе не враг. Она просто напуганная женщина, которая не знает, как быть матерью взрослому сыну.

Илья молчал. Я видел, что он обдумывает мои слова.

— А что мне делать? — спросил он. — Я не хочу её отталкивать. Но и быть «жеребёночком» тоже не хочу.

— Ты можешь перестать сбегать, — ответил я. — Сесть с ней и поговорить. Не так, как обычно. Скажи ей: «Мама, я тебя люблю. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Но я вырос. И теперь я хочу сам принимать решения». Она испугается, конечно. Спросит, что она сделала не так. А ты скажешь, что всё так. Просто ты повзрослел.

— Думаешь, поможет? — недоверчиво спросил Бумагин.

— Не сразу, — честно ответил я. — Она будет проверять границы, и это нормально. Твоя задача не срываться, не кричать «отстань». Не хлопать дверью. А спокойно, снова и снова напоминать: «Мама, я тебя люблю, но это я решу сам». Раз за разом, без злости. Она привыкнет.

Илья вдруг усмехнулся.

— Ты сейчас как психотерапевт говоришь, — заметил он.

— Я просто знаю, что работает, — ответил я. — И ещё, Илья, попробуй её похвалить. Просто так, не за что-то конкретное. Она ждёт, что ты заметишь, как сильно она старается.

Илья кивнул.

— Это не быстрый процесс, — предупредил я. — Но если ты хочешь всё сделать правильно, то надо через это пройти. Ты справишься, я уверен.

Потом я ещё отдельно поговорю с Алевтиной Романовной, чтобы обсудить проблему и с её стороны. У них получится.

— Спасибо тебе, — проговорил Бумагин. — За всё. Ты хороший, Сань.

— Пока не за что, — кивнул я.

Он ушёл, и я начал собираться домой. И тут мне позвонила Стася.

Странно, обычно просто так девушка не звонила. Я тут же взял трубку.

— Алло, — отозвался я. — Привет. Что-то случилось?

— Саш, проблема, — встревоженно ответила девушка. — Гриша пропал!

Ну приехали!

Итак, день был не из простых. Бунт пациентов, огромное число сложных разговоров, амилоидозный Богатырёв в стационаре. А вишенкой на торте стала пропажа Гриши.

Нет, ну бывает и хуже?

— В каком смысле пропал? — уточнил я. — С чего такой вывод? Может, просто задерживается в клубе своём, телефон сел.