Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 13 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Агишева ждала меня в ординаторской. Она листала историю болезни и тёрла виски.

— О, спасибо, что так быстро пришли, — проговорила она. — Мне нужен ваш совет. Я уже убедилась, что вы теоретически отлично подкованы. А тут я сомневаюсь…

Она протянула мне историю болезни. Так, Богатырёв Николай Сергеевич, пятьдесят восемь, поступил с жалобами на нарастающие отёки. Двусторонние отёки, плотные, до уровня бёдер, с переходом на переднюю брюшную стенку. Анасарка, то есть тяжелое состояние, когда избыточная жидкость накапливается во всём теле и внутренних полостях.

Так, одышка в покое, но без хрипов в лёгких. Аускультативно лёгкие чистые. Тоны сердца приглушены, ритм правильный, шумы не выслушиваются. Давление сто пять на семьдесят. ЧСС восемьдесят восемь. Сердечной патологии нет.

— Анализы какие-то готовы уже? — спросил я.

— Новые мы только взяли, но он недавно сдавал самостоятельно, — Агишева перелистнула страницу. — Гиперлипидемия, гипоальбуминемия.

— Классический нефротический синдром, — кивнул я. — В совокупности с отёками, конечно. А моча?

— Суточная протеинурия двенадцать с половиной грамм, — ответила Агишева. — Тут ещё креатинин сто шестьдесят два. То есть почечная функция уже подкошена, СКФ порядка сорока пяти.

— А диабет есть? — спросил я.

— Нет, сахар тоже в порядке, — ответила Татьяна Тимофеевна. — Гипертонии нет, системных заболеваний в анамнезе нет, гепатитов нет.

Я ещё перелистнул страницу. Так, уже и УЗИ сделали брюшной полости. Селезёнка и печень увеличены. Узи сердца, фракция выброса сорок восемь, концентрическое утолщение стенок ЛЖ. На ЭКГ снижение вольтажа во всех отведениях.

Диагноз напросился сам собой.

— Амилоидоз, — проговорил я. — Похоже, что он.

— Вот и я так думаю, — кивнула Агишева. — Просто хотела убедиться. Для нашей маленькой поликлиники это редкость. Теперь нужно подтверждать биопсией и типировать. Наверное, направим его в Саратов.

— Альбумин начали уже? — спросил я.

— Да, капаем, — кивнула Агишева. — Торасемид понемногу тоже начали, отёки сгонять. Статины пока не назначали, сначала надо с нефротическим синдромом разобраться.

— Антикоагулянтную профилактику ещё, — напомнил я. — Нефротический синдром даёт огромный тромботический риск, особенно при альбумине ниже двадцати пяти. Эноксапарин профилактически, под контролем функции почек.

— Хорошее замечание, — улыбнулась женщина. — Спасибо большое.

Я вернул ей историю болезни.

— Я хотел взять дежурство ночное, — проговорил я. — На этой неделе, можно?

— Со вторника на среду, я его за вами и так оставила, — кивнула женщина. — А вы… правда уходите?

Вот и до стационара слухи дошли.

— Правда, — ответил я.

— Жаль, — кратко заявила Агишева. — Снова одни Иваны-дурачки останутся, как этот Юрец — всех бед венец Савинов.

Она не стала меня допытывать или отговаривать, за что я был благодарен.

Вышел из ординаторской и отправился назад в поликлинику. Настала очередь ехать на адреса.

Вызовы прошли спокойно, до Кости новости ещё не дошли, и я решил пока не говорить. До домашних адресов новости тем более не дошли.

Вернулся в поликлинику и меня к себе вызвала Савчук. Давненько я у неё не был. С тех пор, как на работу устроился Чердак, я перестал приходить к ней на кофе. Что было логично в принципе.