Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 19 – Александра Ермакова

После такого даже понятия не имею, что сказать. О «заслугах» и «подвигах» этого человека уж очень хорошо знаю. Но одно дело, когда видят и оценивают со стороны, а другое — ты сам! Разве бывает, чтобы настолько кардинально менялись?

Точно читая мои мысли, Дмитрий Бенедиктович поникши кивает:

— Звучит странно, но это так! Я сумел за короткий срок расставить приоритеты на свои места. Столкнувшись с жестокой правдой жизни, переоценил ценности.

— Вы меня пугаете, — опешив, кошусь на Костю. Мичурин серьезен, вертит в длинных пальцах бокал с красным вином, но глаза бесстрастно следят за Дегтеревым. На миг ловит мой взгляд и снова отводит.

— Не беспокойтесь по пустякам, — отмахивается Дмитрий, скупо улыбнувшись уголками губ. — Это моя переоценка, хотя она рано или поздно ждет всех нас.

— И что же для вас теперь главное? — осторожничаю.

— Душа.

Простота ответа настораживает.

— О-о-о, — протягиваю и робко соглашаюсь: — она нетленна…

— Опять пустые слова. Чтобы понять их смысл, нужно проникнуться в их глубину. Или… быть зажатым в узкие рамки реальности: все есть тлен!

Опускаю глаза. Уж больно колют слова Дегтерева, словно тыкает в недалекость.

— Не хотел вас обидеть, Вита Михайловна, — уставшим тоном извиняется Дмитрий Бенедиктович. — Дело в вашей молодости и горячности. Я не лучше — даже хуже, но рад, что прозрел.

Откинув обиду, вновь смотрю на Дегтерева:

— Значит, теперь боритесь за свою душу?

— Борьбу проиграл давно! Но душа настолько важна, что буду заботиться о ней хотя бы последние мгновения жизни. Лучше поздно, чем никогда.

Сказать, что в шоке, значит, ничего не сказать! Черт знает, что! Всегда циничный Дегтерев никогда не позиционировался как праведник. Все, что о нем слышала, читала, знала, в конце концов — Дмитрий Бенедиктович беспринципный, холодный, расчетливый бизнесмен, не совсем «чистый» в делах и поступках, не гнушается помощи бандитов, подкупа властей… В общем, ничем, чтобы помогло увеличить значимость в верхах и наличность на счетах. За ним не значится благотворительность без стопроцентной обратной выгоды. Лицо, если и мелькает на экранах и таблоидах то, либо с лоском и в окружении нагламурненных девчонок, либо в кругу властительных мира сего. Сейчас же он — праведник, не интересующийся благами земли-матушки и богатствами роскошной жизни. Бред… Вопросы то вертятся на языке, то застревают. Совесть не позволяет залезть глубже в тайны Дмитрия, но очень хочется.

По залу летит волнительный шепот, гудение. Музыканты плавно завершают композицию и умолкают. Поворачиваюсь к сцене. Работники без суеты перетаскивают инструменты, обустраивая место для… Вейти Лаурьер. Дива их чуть слышно направляет- командует, держась в тени кулис, возле лестницы и вскоре выходит. Зал тотчас задается нарастающими аплодисментами. Короткое алое платье, отороченное золотом, не скрывает стройности фигуры. Черные туфли на высоченных шпильках визуально стройнят и без того длинные ноги. Рыжеволосая красотка с карими глазами встает у микрофона, одаривает зрителей обворожительной улыбкой, поднимает руку… Ресторан тотчас погружается в благоговейную тишину. Еще секунда — и льется спокойная музыка. Вейти Лаурьер считается одной из самых таинственных певиц столетия. Ее тексты и музыка передают не только счастье или горечь от любви, но и некий мистический характер, обволакивают звуками, переливами, погружают в другой мир. Мир грез, даже если пропитан болью.