Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 130 – Александра Ермакова

— Это странно, ведь гипнозу ты подаешься, — точно не слышит последнего вопроса, с той же невозмутимостью продолжает Зепар, рывком подтаскивает меня со стулом еще ближе, оказывает между ног. Нагло проникает под подол, с хозяйской простотой стискивает ягодицы. — Проверял заключения трех экспертов. Думаю, что память не потеряна, ее заблокировали…

Плохо соображаю, голова кружится. Смысл объясненного, вообще, пролетает мимо. От бешеного грохота сердца в голове гулкое эхо. Внизу болезненно томится, ждет нечто большего — других, решительных, интимно-дерзких ласк. Силюсь сосредоточиться и даже, вроде, доходит, о чем говорит Андрей, но вопроса задать не успеваю. Повисшую тишину, нарушаемую только нашими неровными дыханиями, прорезает мелодичный перелив моего телефона. Он словно колокольный звон в гробовой тишине. В момент прихожу в себя, дурман как рукой снимает. Рвусь из кухни, радуясь спасительному рингтону. Зепар не останавливает — лишь зло поджимает губы, суровеет. Резко отпускает и даже чуть отталкивает вместе со стулом — едва не падаю. Встаю, иду неверно, но на ходу одергивая подол. На ватных ногах запинаюсь о коврик в коридоре. Дрожащими руками выуживаю из клача, оставленного на тумбе, мобильник. На экране высвечивается: «Костик».

— Привет, — протягиваю, не скрывая улыбки, но голос звучит неестественно натянуто.

— Привет, красавица. Как себя чувствуешь? — интересуется дежурно друг, но чувствую, что непросто звонит справиться о здоровье.

— Все отлично! Спасибо… Что-то случилось? — все же решаюсь спросить.

— Не то чтобы, — уходит от ответа Мичурин. — Как расследование аварии? — чуть медлит.

Выдыхаю с грустью и плечом прислоняюсь к стене:

— В полиции говорят, делают, все, что в их силах, но на деле: глухо.

— Понятно! — протягивает в свою очередь Костик. — Андрей рядом?

Стыдливо кошусь на Зепара, перекрывшего дверной проем на кухню. Холодного взгляда не сводит.

— Да, — отвожу глаза сама и изучаю стену, выключатель.

— Передавай привет и еще, завтра с утра в командировку лечу, а через два вернусь. Заскочите ко мне в офис после обеда… — заканчивает тихо Костик.

— Что случилось? — начинаю нервничать, но говорю спокойно.

— Витусь, — ласково протягивает друг, — перебирал документы по завещанию и нашел один лист без подписи. Как пропустил, ума не приложу. Моя оплошность…

— Перестань, — едва нахожу силы оборвать Мичурина. — Бывает.

— Резолюцию поставишь, и вступишь в полноценные права.

— Мы приедем…

Руки совсем опускаются, в груди опять разрастается боль. Прощаюсь с другом, сбрасываю звонок, и некоторое время сжимаю в руке мобильник:

— Тебе привет от Константина, — бормочу, не глядя на Зепара. Почему-то уверена, он все еще рядом. — Просил заехать через пару дней. Решить последние вопросы с завещанием.

Точно в прострации плетусь в комнату, закрываю дверь и падаю на постель. Чуть поплакав, встаю. Сил хватает только, чтобы принять душ и лечь спать. Спасибо Андрею — не преследует, держится тенью.

— Я потный, липкий, вонючий, окровавленный и злой… — мрачно предостерегает Зепар и медленно склоняется, околдовывая интимно-проникновенной хрипотцой. Чуть закидываю голову в томительном ожидании — лица страстно касается пламенное дыхание.