Книга Бес с тобой, страница 100 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Мне правда становится гораздо лучше. На время, пока Дима мою руку к себе на колено не перетягивает. Большим пальцем оглаживает внутреннюю часть ладони. И тут… уже становится плевать на всё. Никто меня так не держал за руку. Это слишком интимно, при этом, невинно. Он ведь ничего вульгарного не делает. Так почему же я плавлюсь? Гул в голове, очумевшее от счастья сердце, буйная кровушка. Мне дышать трудно, внизу живота от прикосновений томительно и до боли одиноко.

Хочу его руку там. Как тогда, в моей спальне.

Пугаюсь своей бесстыжей мысли и скашиваю глаза на дядю. Он не смотрит на меня — вперёд. И слава богу. Только он умеет вызвать такую реакцию, и лишь он мог подвести к черте.

Словно в тумане издалека раздаются посторонние звуки. Голос ведущего. Шорохи покупателей. Шелест… А я на профиль смотрю. Чёткий и ровный. Упрямый рост тёмных волос, высокий лоб, густые брови, прямой нос, плотно сжатые губы…

— Мелкая, лучше смотри на ведущего, — едва слышно и даже не глянув на меня.

Боже!!! Он знает, что со мной.

Позор! Стыд!

Вот теперь горю от смущения. Порываясь руку отдернуть, но Дима крепко держит:

— Чшш, — привычно шелестит, мимолетно обласкав чернющими глазами.

Удушливо отмираю, глотнув воздуха. Ёрзаю по сидению. Как неудобно! И слишком мокро!!!

Чёрт!

Жуткое открытие даётся нелегко для ранимой души — я возбудилась от одного прикосновения! Теперь у меня ломка!!!

Я ведь живая. Умею хотеть!

Зачем он меня мучает? Почему не берёт и не даёт?

За развратными мыслями запоздало понимаю, что Дима меня больше не гладит, и даже не держит. С недоумением взмахиваю табличкой покупателя:

— Это мне зачем?

— Двести шестьдесят, — бодрый голос ведущего вырывает из тягучего мира интимных ощущений. — Молодая леди в пятом ряду!

Испуганно таращусь на трибуну. С неё в направлении меня направлен вездесущий перст ведущего.

— Я? — роняю сипло. Бросаю затравленные взгляды по сторонам. На меня смотрят кто с интересом, кто равнодушно.

— Двести шестьдесят — раз, — отсчитывает громоподобно мужчина с трибуны.

— Я? — порываюсь не то извиниться, не то отказаться, не то повиниться.

— Чшш, — приобнимает за плечи Дима. — Сиди тихо. Если не хочешь делать глупых покупок…

— Двести шестьдесят — два, — протягивает ведущий.

— …этой штукой лучше не тряси, — миролюбиво поясняет Дима промеж слов ведущего, шурша каким-то умопомрачительным тембром, разгоняющим мурашиков по моему трепещущему телу.

— Я не хотела, — мотаю головой со страхом. И с замиранием сердца жду дальнейшего.

— Двести семьдесят! — с большим задором оглашает ведущий и теперь тычет в другую сторону.

— Уф! — от облегчения глухо стону и тотчас реагирую на тихо смеющегося Диму. — Ничего смешного! — насупленно шепчу, не в силах унять сумасшествие сердца. Нервно дёргаю плечом, избавляясь от жара и причины моего внутреннего сгорания. — Я чуть вас на двести шестьдесят тысяч не посадила.

— Тогда будь сдержанной, — одаривает лукавой улыбкой Дима, и моё настроение поднимается на несколько градусов.

Фыркаю, понимая, как глупо получилось.

— Продано! Мужчина в седьмом ряду, — громоподобно заключает ведущий.

— Надеюсь, ты готова? — загадочен Дима.

— К чему?

— Ну ты же умная — догадайся, уголок рта дяди ползёт вверх, а взгляд устремлён на трибуну, где рядом с ведущим на специальный столик для демонстрации лотов выставляют шкатулку моей семьи. Экран на стене за ведущим и трибуной через пару секунд выдает картинку 3D. Разные ракурсы и вид близь-даль. Открытую, закрытую… Перстень в ней, отдельно.