Книга По краю земли, страница 125 – Катерина Ромм

Наконец Фелтон сдался и опустился на землю. Он замёрз, хотелось есть и пить. Терпеливо растапливая в онемевших ладонях снег, Фелтон пытался хоть как‐то утолить жажду. Как вдруг мимо пролетел кусок мяса – и шлёпнулся в двух шагах.

Фелтон вскочил и задрал голову. Голубь-добытчик кружил над ним и издавал отрывистые гордые вопли, будто хотел сообщить: «Это тебе, беспомощный человечек». Фелтон подобрал мясо – оно было нежно-розовое и очень сочное, не до конца прожаренное. Повезло, однако, что он не травник! Фелтон впился зубами в мокрый от снега кусок, с благодарностью и надеждой посмотрел в небо. Голубь явно стащил мясо в какой‐то гостинице или таверне, а значит, тракт совсем близко.

Когда начало темнеть, Фелтон пристроился на плоском валуне и сжался в комок. Что ещё ему оставалось? Он приготовился провести так всю ночь, однако к нему тут же прискакал огромный голубь – кажется, тот же, что приютил Фелтона в прошлый раз, – и гостеприимно вскинул крыло. Наверное, это была местная матушка, и она не могла позволить человеческому детёнышу ночевать на холодном камне. Фелтон неловко залез под крыло, привалился к тёплым мягким перьям и постарался хоть немного расслабиться. Сегодня утром эта «постель» казалась ему роскошной периной! Так что изменилось?

— Я один, – засыпая, вслух пробормотал Фелтон, – высоко в горах, без еды и без укрытия. А Венда и Айлек, наверно, думают, что я разбился…

Безумно хотелось плакать, но у него не осталось сил.

На следующий день Фелтон всерьёз взялся за воспитание голубей. Он уже понял, что они, скорее всего, не причинят ему вреда: птицы ни разу не напали и даже не оскалили свои острые зубищи. Совсем наоборот, голуби заботились о нём и тащили из леса всё подряд: ветки, шишки, чёрствые булки и чей‐то старый походный мешок – к сожалению, уже пустой и распотрошённый дикими зверьми. Булку Фелтон сжевал и постарался дать голубям понять, что хлеб и мясо – это хорошая добыча для него, а шишки и дохлая белка – нет.

С птенцами ему даже удалось повеселиться. Фелтон подглядел, как голуби играют друг с другом, и выяснил, что им нравится, когда гладят их брусничные клювики. От этого птицы чихали и начинали беситься: смешно топтались на месте, расправляли крылья, заваливались на землю… И при этом у них менялся цвет глаз! Фелтон рискнул и забрался на шею одного из голубей, чтобы получше рассмотреть ставший совсем прозрачным зрачок. Голубь тут же настороженно вскинул голову, пружинисто присел – и скакнул вперёд.

— Воу! – Фелтон вцепился в маслянистые перья, но не смог удержаться и соскользнул на спину. Птица завопила в ответ и подпрыгнула, на несколько секунд задержавшись в воздухе.

Фелтон зажмурился и распластался на гладкой спине.

— Только не взлетай, только не взлетай, только не взлетай, ради Ангела… – шептал он.

А когда открыл глаза, понял, что его молитвы не были услышаны. Ветер растрепал рыжие вихры, заставил Фелтона сощуриться, распахнуть рот и заорать изо всех сил.

Голубь отозвался жизнерадостным клёкотом, описал широкий круг над гнездом и приготовился спуститься обратно в горный котлован.

Улицы Вергля представляли собой жуткое месиво из грязи, камней и снега. Телега здесь бы точно не прошла, а это означало, что они слишком удалились от основного, торгового пути на Боргенталь. Впрочем, какая разница? Айлеку хотелось лишь одного: упасть лицом в грязь и там остаться.