Книга Приплывший дом, страница 37 – Снежана Каримова

Старик поглядел на молодого мужчину и парня.

— Поняли?

— Больно надо на девчонку смотреть, – хмыкнул Павел, взял за плечо Мишку и повернул от озера к березняку. – А ты уяснил? Тебя это больше всех касается, – и он шутливо взлохматил пареньку медно-рыжие вихры.

— Что на нее смотреть. У нее и нет ничего, – пробормотал Мишка, стараясь не уступать Павлу, но щеки предательски обожгло румянцем.

— Цыц! – прикрикнул на них Борисыч. – Разгалделись!

Он тоже встал и повернулся лицом к роще.

Мишка уставился на деревья. Он вспомнил, как Катька пугала его в детстве заруцкими ведьмами, которые доят березы – протыкают ствол ножом, и вместо прозрачного древесного сока идет из пореза молоко. Ведьмы до молока больно охочи.

Шутовка глянула на рыбаков, выстроившихся в ряд перед березами, и быстро скинула платье и белье.

Прикрываясь жидкими рыжими волосами, худенькая шутовка подхватила котелок и подошла к самой кромке озера. По черной жирной земле она голыми пятками съехала в воду там, где куцый папоротник мочил бороды листьев. Первое прикосновение воды отозвалось мурашками по всему телу. Девочка зябко встряхнула плечами, разогнала ногой ряску и тихо затянула под нос мотив без слов.

Зря Борисыч звал ее шутовкой – она не любила озеро, эту холодную воду, склизкое дно, острые камушки и коряжки под ступнями да живность, которая трогала за ноги. Даже яркие желтые кубышки она не любила. Были они крепкими, с толстыми лепестками, не такими, как положено быть цветам, и мощные их стебли походили на трубки для дыхания. Кто же использовал их там, под водой?

А еще она не умела плавать. Хотя заходить в озеро не боялась и пальцами ног аккуратно щупала дно перед тем, как ступить.

Зайдя в воду по пояс, девочка перестала петь и зашептала:

— Пошли отца, пошли мать, пошли тетю, пошли дядю.

Она выплеснула малька из котелка в озеро.

— Разбуди щуку, и налима, и окуня, и сома, и другую рыбу. Гони из травы, из-под берега, из-под кустов, чтобы шла она к рыболовам, не пятилась и не боялась.

Закончив бормотать заговор, шутовка выскочила на берег и быстро юркнула в одежду.

— Готово! – крикнула она, дергая прилипающий к мокрым ногам подол.

Рыбаки обернулись. Шутовка подпрыгивала, и зубы ее мелко стучали от холода.

— Замерзла, – потряс головой Борисыч.

— Не-а! Я не из мерзлявых! – лихо воскликнула шутовка, не переставая выбивать зубами дробь.

Павел протянул девочке деньги, завернутые в лопух, и тут же Борисыч, секунду назад закинувший удочку, громко прошептал:

— Клюет!

— Отлично! – Павел довольно потер ладони.

Вены на руках старика, вцепившегося в удилище, вздулись от времени, словно под кожей проросло растение. Мишка смотрел на руки Борисыча. Смотрел на Павла, насаживающего червя на крючок. Смотрел на пустой котелок, в котором до этого плескался малек. Смотрел на голые икры русалки в капельках воды, в зеленых точках ряски, смотрел на прилипший к коленкам подол мокрого платья…

Наконец он поднял голову и увидел, что девчонка тоже глядит на него и широко улыбается, отжимая воду из намоченных концов волос.

— Спасибо… Ваня, – пробормотал Мишка, вспомнив ее имя, и покраснел.

— Сам ты Ваня, я Ива, – поправила девчонка.

В глазах у нее плясали смешинки.

— Ива, вон как она, – и кивнула на ветлу.

Мишка посмотрел на корявое дерево, просящее у озера милостыню, и отрицательно покачал головой.