Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 84 – Вика Маликова

Уршуля так ойкала и айкала, что, казалось, от испуга вот-вот грохнется в обморок. Даринка, прижимая ладошки к щекам, спросила:

— Говорят, что человек, если встретится с Паднором, обязательно умрет. А вы…

— А я живой, – закончил предложение Стефан и совсем уж по-детски хихикнул.

После длительного молчания, во время которого лопоухий мужичонка все вертелся на стуле как уж на сковородке, Громыко стукнул ладонью по столу:

— К делу! Гаспадар Дрыгвич, так что вы думаете? Что случилось с бабами и девочкой?

— У меня есть догадка, но для начала нужно посмотреть на… пострадавших, – ответил Стефан, с трудом сдерживая зевоту. Все одновременно обернулись к окну. С улицы взирала темная, черная ночь. Непроглядный мрак и дышащий сыростью туман сплелись тесно-тесно, точно собираясь проглотить затерявшуюся среди болот и лесов деревушку.

— То уже завтра. Сейчас поздно, – сказал Громыко и подозвал Даринку. – Дачушка, готова ли комната для нашего гостя? Добро! Идите отдыхайте, гаспадар ученый. С дороги, понятное дело, голова чугунная.

Простоволосая изможденная женщина металась в клетке взбесившимся зверем. Визжала, рычала, а затем вдруг умолкала и настойчиво царапала собственное лицо. Толстенький низенький мужичок от отчаяния рвал на себе волосы, трое деток плакали, обвивая друг друга ручонками, а Громыко отводил взгляд.

— Выведите их на улицу, – сказал Стефан старосте, кивая на семью взбесившейся женщины, и распахнул чемодан. Там находились инструменты, артефакты и множество стеклянных пузырьков с порошками.

В пустом хлеву пахло навозом, гнилой свеклой и мочой. Скотину временно отвели к соседям, потому что корова от испуга перестала давать молоко, а овцы так и вовсе отказывались есть. Держать Ганну в избе было опасной затеей, так что мужики быстро соорудили клетку прямо в хлеву, подальше от детей и от всех остальных крестьян.

Стефан рассыпал измельченные полынь и василек вокруг клетки, и Ганна сразу затихла, свернулась калачиком на грязном полу в луже собственных испражнений.

— Ганна, я хочу вам помочь. Я друг. Не бойтесь, – ласково сказал Стефан, снял цепь с решетчатой двери и вошел внутрь. Женщина задрожала и что-то забормотала. – Расскажите, что с вами случилось. Кого вы видели?

— Сиди дома… не ходи по улице… красный глаз… дома… красный глаз, – бормотала Ганна.

Стефан угукнул, точно его догадка оправдалась, и склонился ниже:

— У той твари, которая на вас напала, был один красный глаз по центру лба? Верно? И бурая шерсть? И перепончатый хвост? Что? Я не слышу? Ганна?

Внезапно женщина подскочила, словно только и ждала, когда Стефан опустится на колени, опрокинула его на спину и впилась длинными ногтями в грудь. Грязные, свисающие сосульками патлы прятали лицо, но глаза горели яростно и возбужденно.

— Я друг… Я хочу помочь, – сипел Стефан.

В Ганне обнаружились нечеловеческая сила и бешенство. Костлявые пальцы ползли к его горлу, а рот искривился в волчьем оскале. Она резко дернулась к Стефану, дыша невыносимой вонью.

Сколько раз смерть подступала близко к молодому монстрологу! Не счесть! Его кусали, грызли, царапали и загоняли в ловушку. Но это всегда было частью работы. Вот и сейчас Стефан изловчился, вытащил из кармана пузырек с порошком и разбил его о затылок Ганны. Горький полынный запах на мгновение перебил смрад гнили и дерьма. Женщина, истошно вереща, бросилась в угол клетки, а Стефан выполз наружу и вернул цепь на место.