Книга Горный весенний ветер, страница 90 – Вика Маликова

Он то протягивал руки, то отдёргивал их, как от огня. Она приподнялась на локтях, повернула голову и широко распахнутыми глазами, подёрнутыми сизым туманом, умоляюще уставилась на Марка:

— Я… я… рожаю…

— Не шути так, идиотка. Где твоё лекарство от гастрита?

— Господи боже мой, какой гастрит? Я рожаю-у-у! – крик Билли нарастал, гудел, ударялся в потолок, рикошетил от него, прыгал по стенам. Лицо налилось кровью, мокрые от пота пряди волос облепили лоб и щёки.

— Я позову Нацуми, она женщина. А я… я ничего не знаю. – Марк вскочил, но пальцы Билли схватили его за запястье.

— Поздно, о-о-о, он уже выходит!

— Кто выходит? – Марк в полуобморочном состоянии вновь упал на колени у распростёртой на полу Билли.

— Ребёнок, господи боже мой, ребёнок. – Она тяжело дышала.

Марк зачем-то положил ладони на колышущуюся гору живота и стал вспоминать фильмы, в которых были сцены с родами. Что же делать? Таз с тёплой водой, чистые полотенца. Глоток спиртного и деревяшку между зубами, чтобы язык не прокусить. Блин, нет, это во время операций без анестезии. Ой, а пуповину чем резать? Билли тем временем орала изо всех сил.

— Какого черта тут происходит? – раздался позади голос Питера.

Марк обернулся, и по его ошалевшему взгляду подростки, которые выглядывали из-за спины Питера, поняли, что дело дрянь.

— Позовите Нацуми. Таз воды. Полотенца. Нож для пуповины, – бессвязно перечислял Марк.

Потом всё было как в тумане. Поднялась суета. Везде включили свет. Прибежавшая Нацуми мычала и разъярённо махала руками. Марк, вскипятив воду в большой кастрюле, притащил её в спальню Билли. Кира принесла чистые простыни. Воющую от боли роженицу переместили на кровать. Нацуми вытолкнула Марка в коридор. Саша и Кира остались помогать.

Питер, Дэниел и Анаит сидели в гостиной и от волнения дружно тряслись. Марк плюхнулся на диван. Он чувствовал, что нервы на пределе и что ещё чуть-чуть – нахлынет паническая атака, поэтому сосредоточился на дыхании: вдох-выдох-вдох-выдох.

Дэниел между тем возмущался:

— Да вы издеваетесь! Рожает? Серьёзно? Какого чёрта припёрлась сюда беременной? Она же такая толстая, что не поймёшь! Убейте меня, заюши! Я ни минуты больше не выдержу на этом острове!

Питер толкнул его в бок и кивнул на Анаит, которая тихонько плакала, прикрыв рот кулачком. Косички змейками шевелились на вздрагивающих плечах. Дэниел мгновенно сменил тон:

— Эй, ты чего? У нас будет малыш! Все любят младенцев. Они забавные и милые. Разве ты не возила кукол в колясочке? – Не возила. Я математикой увлекалась и литературой. Мои родители – учёные. Они мне не покупали игрушки, считали их глупыми и бесполезными. Папа говорит, что основа всего – образование. Я и в детский сад не ходила, так что не знаю, с чем там играют дети. Меня в основном окружают взрослые, коллеги родителей. – Анаит отвлеклась от своих переживаний.

— Печалька, – выдохнул Питер.

— Что ты! Классное детство у меня было. Лет в шесть я влюбилась в литературу. Достоевский, Брэдбери, Жюль Верн. Родители утверждают, что наш мир принадлежит интеллектуалам. Не важно ни твоё происхождение, ни стартовый капитал, ни даже семья, в которой ты вырос, потому что только критическое мышление поможет добиться поставленных целей. Но, кажется, у Билли отсутствует это самое критическое мышление, раз она попала в такую передрягу, – категорично заявила Анаит.