Книга Горный весенний ветер, страница 56 – Вика Маликова

Марк, не сводя глаз с писателя, съел вупи пай. Совсем скоро они встретятся и, возможно, пожмут друг другу руки. Вообще-то Де Люка вёл затворнический образ жизни, что неудивительно с его популярностью и работоспособностью. На протяжении десяти лет он выдал один за другим четыре шедевра. Если ходить на интервью и встречаться с читателями, то писать когда? Но Марк не просто читатель, он тоже писатель. Начинающий, с синдромом самозванца, и всё же. Он чуть-чуть ближе к Де Люка, чем все остальные.

Марк направился домой, через каждые полминуты засовывая руку во внутренний карман куртки, где лежал заветный конверт.

Марк стоял на разбитой колёсами просёлочной дороге, которая километра через полтора поворачивала в глубь леса. Небо черканули фиолетовые полосы – солнце вот-вот упадёт за горизонт. Мимо проносились люди на такой безумной скорости, что их очертания размывались. Марку было неприятно смотреть на эти цветовые пятна, голова кружилась, подташнивало. Кто-то из бегущих настойчиво повторял: «Марк! Это не твоя дорога. Обернись!» Он оборачивался и в зарослях можжевельника видел стол со старинной печатной машинкой. Марк садился на скрипучий шатающийся стул, сдувал с поверхности пыль и опавшие листья, дотрагивался до клавиш и…

Он распахнул глаза. На груди лежала потрёпанная книга «Хронос». Видимо, зачитался и не заметил, как уснул. Опять этот сон, с тоской подумал Марк. С самого детства один и тот же, но в последнее время практически каждую ночь. Казалось, кто-то настойчиво умолял Марка заниматься писательством и забыть про всё остальное, что могло отвлечь от намеченного пути. Хм, неужели знаки судьбы?

Через полупрозрачные шторы в комнату проникали белёсые утренние сумерки. Спать больше не хотелось. Марк вышел в коридор и отворил дверь в соседнюю комнату. Кровать заправлена – у матери ночная смена в доме престарелых. Над изголовьем висело величественное деревянное распятие, которое мама перевозила с квартиры на квартиру. Марк рос под неустанным взором милосердного Бога – и в детстве мог часами разглядывать искажённое страданием лицо и капельки алой крови, стекающие по глянцевой поверхности груди и живота.

Не то чтобы Марк отрицал существование Бога, скорее обижался на него за то, что мама превратилась в безвольную амёбу, со смирением принимающую удары судьбы и заодно отчима. Столько лет жизни в аду среди пьянок и побоев? Ради чего? Ради призрачной надежды, что отчим отдаст своё сердце Иисусу и обеспечит себе вечность в раю?

Когда у Марка на руках оказался чек с выигрышем, мама арендовала квартирку, убогую, с крохотными комнатками, но с соседями-стариками по лестничной площадке. Тихая и мирная жизнь им обеспечена. Конечно, этих денег надолго не хватит, но они с мамой что-нибудь придумают. Потом, после его возвращения с Каёдзима.

Марк направился на сияющую чистотой кухоньку. На подоконнике рядом со стопкой христианских книг стояла тарелка с бутербродами. Нестерпимо захотелось поделиться распирающей изнутри радостью с отцом. Здоров ли он? Поймёт ли? Разделит ли чувства? Откуда Марку было знать – он не видел отца уже два года. Периодически прилетали обрывки новостей: то он устроился на работу, то попал в отделение полиции, женился-развёлся, разбил кому-то голову. Тем более для визита была причина: разрешение на выезд за границу ещё не подписано.