Книга Зима на Полынной улице, страница 54 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

Ты оплакиваешь свои сломанные крылья третьи сутки напролет, стоишь в снегу уже по колено – так ли ты мечтал ходить по воде? – посреди мерцающих огней исполина-города, посреди его неоновых вывесок, посреди его заносчивых небоскребов, посреди его запыхавшихся курьеров, посреди его вен-магистралей, посреди его кричащих билбордов, посреди его гомона: сигналов бело-желтых такси, уличной музыки, неистового хохота, обжигающей ругани, надрывного плача. Твой мир был другим: спокойным, эфемерным, неподвижным и лучезарным, и ты не помнишь паденья, помнишь только глухой удар о холодные камни раскорчеванной грудной клетки этого безумного мегаполиса из острого стекла, сквозь которое отражения людей искажаются, кривятся в метаморфозах, настигших и тебя – где твои светлые крылья, что стало с ними, почему нет ни крови, ни перьев, но обрубки крыльев столь ощутимы? Ты ищешь ответа у разодетого в рождественские гирлянды и ели с пестрыми шарами города-исполина, ты смотришь в лица проносящихся мимо отцов, суетящихся в поисках Турбоменов; в лица псевдостариков в красных нарядах, берущих детей на руки; в лица одиноких Макалистеров и Лукашиных; в лица влюбленных парочек, мыслящих себя героями бессмысленных, но таких подбадривающих комедий. Но в лицах их ты различаешь только одно: их собственные проблемы.

Ты знаешь, что смотришь не туда. Ты ищешь его лицо. Ты отправляешься в путь.

Безымянный город не отпускает тебя так просто: он искушает остаться, манит запахом какао и свежей сладкой выпечки, манит чарующими мелодиями маркетологов-крысоловов и яркими рекламными роликами, но тебя не сломить, ты из иного теста и, в отличие от властелинов мира сего – царей ли, императоров ли, президентов ли, – сперва ищешь ответы и лишь потом – валтасаровы удовольствия. И ты, отшельник, лишенный лучезарных крыльев, покидаешь город; вскоре оборачиваешься и видишь лишь монструозные небоскребы в тумане – они, словно горные тролли, окаменели, застыли от прикосновения запретного солнечного света.

По дороге к нему тебе не ведомо ни время, ни пространство, ты попираешь законы физики, ты заставляешь плакать Эйнштейна и Фарадея, Ньютона и Хокинга, а потому автомобильные магистрали на твоем пути сменяются размытыми сельскими дорогами, скоростные железнодорожные пути – ржавыми рельсами для улиток-паровозов, а шумные города, не спящие по ночам, полные секса и рок-н-ролла, тонущие в эйфории вечеринок, случайных встреч и неонового света, – тихими деревнями, где радость – собранный вовремя урожай, выживший ребенок, здоровая корова.

Ты шел бы так вечно, без остановки, но усталость настигает тебя; теперь, когда ты ударился о землю и потерял крылья, она будет одной из трех твоих вечных спутниц. Станет преследовать тебя рука об руку с грустью и смертью – вот они, древние пряхи, сменившие лики, но не забывшие о смертных, пусть те давно позабыли о них, превратили в красивые легенды: сплетение витиеватых слов и черно-белых иллюстраций. Да, ты устаешь, а потому останавливаешься где-то в потоке несущихся мимо времен и оказываешься в маленьком городке, сплошь изрезанном каналами, чувствуешь на губах особенный вкус, неуловимую сладость, и знаешь – этому ты еще не разучился, – что это вкус искусства, царящего вокруг: меценатов, не жалеющих золота во имя самой Красоты, и художников, поэтов, музыкантов, не жалеющих во имя нее своих сил. Ты бродишь по улочкам этого странного города, где все с виду счастливы, но в душе – тебе знакомы затухающие в их грудных клетках огоньки – разочарованы в себе и в этом мире, потеряны, отрешены. Как ты. И ты вопрошаешь: почему они так несчастны?