Книга Зима на Полынной улице, страница 36 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Мам! – позвала она, предупреждая, что они идут.

Анна лежала в лодке.

Она улыбалась.

И не дышала.

Мари стояла на большом камне и плакала прямо в море. Соленые слезы сливались с соленой водой.

Утэр подошла к девочке, встала рядом.

— Привет, – сказала она.

— Привет, – откликнулась Мари, поспешно вытирая мокрые щеки длинными рукавами свитера, торчащими из манжет куртки.

— Чего плачем? – спросила Утэр.

А Мари подумала, что эта тетя могла бы сделать вид, что не заметила ее слез. Взрослые всегда такие прямолинейные, когда дело касается детей.

Но ответила честно:

— Я думала, что бабушка пошла в гости к Ниссе. А она… Она умерла! – выкрикнула Мари последнее слово в полосу горизонта. – Я думала, это будет лучший праздник! А теперь… Этот дом…

Мари доверчиво протянула к Утэр руку, и та увидела в кулаке зажатый лист бумаги. Она взялась за белый уголок, и Мари разжала пальцы.

В записке Анна просила родных передать старый дом Мари.

— Все успела, – улыбнулась Утэр и оценивающе посмотрела на девочку. – Значит, ты теперь хозяйка?

Мари не глядя протянула распахнутую ладонь, и Утэр вернула записку.

— Знаешь, твоя бабушка выбрала это место, – сказала Утэр. – Она хотела остаться здесь. Твоя боль внутри тебя, а не в доме. Здесь же остались хорошие воспоминания Анны. Приезжай на следующий год. Не забудь кашу и масло.

— Мы угостили Ниссе кашей, но удача не пришла! – всхлипнула Мари.

— Спокойно умереть среди близких… Мне кажется, это и есть удача, – задумчиво проговорила Утэр. – Вы ведь хорошо провели время?

— Да, – нехотя согласилась Мари, вспоминая, как они с бабушкой стояли перед сияющей елкой.

— Так вот, когда будешь взрослой и страшно занятой, не забывай, что есть дни, которые лучше бы провести с родными, – сказала Утэр.

Мари фыркнула:

— Конечно я знаю об этом! Не верю, что когда-нибудь не найду время для Юля! Это же Юль!

Она глянула в сторону дома, а потом обернулась к Утэр.

— Кстати, а ты кто?

Но рядом с ней уже никого не было.

Мари посмотрела на лодочный сарай. Она вспомнила, как бабушка рассказывала о тролле, который однажды забрал ее печаль. Мари прислушалась к себе. Нет, черная тяжелая печаль внутри нее не стала меньше. Но, кажется, она сама стала чуть больше, и появилось место, которое можно было занять чем-то еще.

Все уехали, все стихло. Дом закрыли и отдали ключ Мари.

Утэр сидела возле лодочного сарая и смотрела на море. Хавёрн подлетел и сел рядом. Он обратился в юношу и протянул Утэр книгу.

— Держи, это подарок.

— Ты мне дарил перо, – напомнила Утэр. – И больше никаких поцелуев.

— Так перо было не для тебя. Это не считается. Поэтому я вроде как тебе должен.

Утэр забрала подарок.

— Надеюсь, книга про море.

— Лучше. Про любовь.

Утэр фыркнула:

— Ты украл ее?

— Позаимствовал. Вещи иногда забывают.

— Спасибо, – искренне сказала Утэр. – Будет чем скрасить время в следующий шторм.

— Ты уже скучаешь по нему? – спросил Хавёрн.

— По шторму? – удивилась Утэр, но потом поняла. Она сердито глянула на Хавёрна и фыркнула: – Конечно, я по нему скучаю!

Хавёрн улыбнулся, а Утэр серьезно добавила:

— Но весь год я бы тоже его не выдержала, старого дурня! – И вздохнула: – Но я уже жду, когда он снова придет. И Анну жду тоже. Она нравится мне. В конце концов, это она когда-то меня спасла. И эту занятную деятельную маленькую девчушку тоже жду. Она точно не забудет про кашу. И родню ее шебутную. Тем более они привозят книги. Раз в год вся эта суматоха даже приятна. Но только раз в год!