Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 187 – Наталья Русинова

— Тише, тише, — бормотал он успокаивающе. — Все, я здесь. Ежели ты меня и впрямь искала, так все, нашла. Ну-ну, не реви. Согревайся…

Ингвар умел многое. Например, повышать температуру своего тела безо всяких опасностей для собственного здоровья и выпускать наружу таинственный драконий огонь, который мог согреть, но не обжечь, и не портил одежду. Вот и сейчас руки его, сомкнутые поверх одеяла, полыхнули пламенем. Кузнец аккуратно перенес левую ладонь Ниенне на затылок, и с удивлением ойкнул, увидев, как пламя вмиг исчезло в белых волосах. Словно корова языком слизнула.

— Еще, — ахнула девчонка. — Пожалуйста! Мне так… легче.

И тогда он закрыл глаза и вспыхнул весь.

Сколько они так сидели, близко-близко друг к другу, несколько минут или целую вечность? Последний лед настороженности и отчуждения раскололо на мелкие кусочки и смыло девичьими слезами. А главное — некромансерка потихоньку успокаивалась, сопя ему в грудь, и лишь изредка продолжала всхлипывать.

Ингвар чувствовал, как она тянет огонь в себя, как пламя впитывается даже сквозь одеяло. И удивительно — он в первый раз в жизни делился с кем-то своим внутренним жаром, но больно не было. Наоборот, утихала ярость, то и дело сжимавшая невидимым обручем виски, сглаживалось вечное раздражение, давно обосновавшееся в груди. Таял невидимый, но очень тяжелый булыжник, прочно сидящий на плечах с тех пор, как умерли родители.

«Как же хорошо, — думал он, поглаживая девчонку по волосам, и что-то большое, невидимое и ласковое словно качало его на мягких волнах. — Как легко».

Он и забыл, что может быть так легко.

Ниенна вдруг шевельнулась и отстранилась. Ингвар, подавив недовольство, открыл глаза.

— Чего возишься? Холодно?

— Нет, — шепнула она. — Ты поешь.

— Я пою? — опешил он.

— Ага. Колыбельную, — и Ниенна улыбнулась.

Через миг Ингвар осознал, что и впрямь тихонько мурлычет себе под нос песенку, которой раньше убаюкивал плачущую по ночам крошку Хелену.

— Ах ты ж леший… Это я по привычке, — тихонько рассмеялся он. — Ибо чаще всего у меня на руках плакала именно та девочка, которую я вырастил. А без колыбельных дети засыпают плохо. Пришлось научиться.

— Понимаю, — захихикала некромансерка.

И вдруг попросила.

— Покачай и меня на руках. Как маленькую. И гори еще, если тебе не тяжело со мной делиться. Пока ты полыхаешь, мне не больно. Совсем не больно.

— Конечно! — с радостью согласился он. — Грейся, сколько хочешь!

О своем согласии кузнец пожалел меньше, чем через минуту, когда Ниенна выпорхнула из одеяла, как бабочка из толстого кокона, доверчиво взобралась к нему на колени и обняла за шею.

Во-первых, она оказалась ощутимо крупнее маленькой Хелены и раза в два тяжелее. Но не от осознания этого факта его бросило одновременно и в холод, и в жар. Некромансерка была облачена в льняную рубаху, явно подобранную не по размеру. В нее одну можно было упихать Ниенну и Герду разом, и наверняка останется место для кого-то третьего. А так широченная хламида болталась на тонких плечиках, как паруса вокруг поломанной мачты. Полупрозрачная ткань при малейшем движении обтягивала то небольшую, но очень ладную грудь, то нежное и прохладное, как мрамор, девичье бедро. Очень гладкое.

Ингвар замер, не двигая даже пальцами, которыми он эту гладкость внезапно ощутил. Мыслей, что полезли скопом в разгоряченную голову, он испугался едва ли не больше, чем возможного нападения Ниенны полчаса назад.