Книга Шёпот берёз, страница 81 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Произнеся это, грязный измождённый старик неуловимо изменился. Лохмотья его разом осыпались, вспыхнув перед этим яркими искрами. Теперь перед Пашкой и Василисой стоял довольно полный и добродушный с виду мужчина лет тридцати. С золотыми кудрями и румянцем во всю щёку. Одет он был в длинноватую, навыпуск, жёлтую рубаху и в штаны, заправленные в жёлтые же сапоги. Не слишком современно, довольно чудно, но в деревнях народ носит и не такое. А вот посох, бывшая грязная палка, выглядел умопомрачительно – сплошное золото, усыпанное самоцветами. Вершину посоха украшал крупный, с кулак, огранённый бриллиант. Та самая «стекляха», которую сестра Пашки пыталась выменять на две конфеты.

— Прощайте! Да, и советую в этом месте не копать. Толку не будет, – усмехнувшись, погрозил кладовик пальцем Василисе. Та разочарованно вздохнула.

Затем хранитель сокровищ просто шагнул в развилку раздвоенного ствола берёзы и исчез.

— А ведь бабушка мне всегда говорила, что такие развилки – врата в другой мир. Не верила, думала, сказки, – восхищённо произнесла сестрица. И добавила: – Дай монету подержать. Ого, тяжёлая! Знаешь, мне будет волшебного старика не хватать.

— Ну а я постараюсь поскорее забыть. Если получится, – честно признался Пашка. – Пошли уже домой.

Дома их встретила очень довольная мать Василисы, которая уже вернулась из соседнего села.

— А у меня две новости, и обе хорошие! Во-первых, Пашенька, в церкви тебе бывает плохо не потому, что подменыш, как болтают деревенские. Батюшка сказал: похоже на сильнейшую аллергию на церковный ладан, ему такие случаи известны. У человека резко поднимается давление, потом случаются судороги и обморок.

— Так бывает? – просиял взволнованный Пашка. – Надо будет рассказать маме!

— Как раз про твою маму новость вторая. Звонила ваша соседка по общежитию, после успокоительных лекарств в больничке сестра быстро пришла в себя. И просит-умоляет отпустить её домой, к сыну! Переживает мама за тебя, и пора бы нам всем забыть ту старую историю с продажей. Тем более что всё закончилось хорошо.

— А могло бы ещё лучше, если бы кое-кто не сглупил, – не вытерпела Васька. Но договаривать не стала: онемела от удивления. Её тихоня-братец грозно нахмурился и показывал исподтишка сразу два кулака.

— Ты о чём? – спросила тётя Галя. – Ай, ладно, слушайте, что я придумала! Дом ведь этот у нас с сестрой общий, от родителей достался. Так давайте её уговорим вернуться в родные края! Жили бы все вместе, комнатка лишняя есть. На птицефабрику бы сестру устроила, и лес она раньше очень любила. Станем сообща по грибы и по ягоды ходить, красота! Как тебе такое моё предложение, Пашенька? Поддерживаешь? Или хочешь жить в своём городе?

— Хочу здесь! – Мальчишку вдруг затопило такое редкое и тёплое счастье.

— Вот и славно, – тоже обрадовалась тётя Галя. – А со временем, как денежек подкопим, сделаем к дому пристрой, чтобы стало посвободней. Можно даже с отдельным входом, будет у нас дом на две семьи.

— Кажется, на пристрой можно не копить, – решительно сказал Пашка, вынимая из кармана золотую старинную монету. – Вот! В лесу нашёл. Надо посмотреть в интернете, сколько такая стоит.

Было это летом, когда солнце землю хорошенько прогрело, когда всякий овощ пошёл в рост, а рыба – в сеть, когда пшеница на полях поспела, а о зимней голодухе все и думать забыли. Вот и у деревенского мельника работы прибавилось: везли к нему зерно со всей округи, едва успевал в лоток засыпать. Сгоряча даже спину потянул. Хорошо ещё, сыновья выручали – Тихон да Матюшка. Оба крепкие, и руки из нужного места растут.