Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
А потом сторониться перестали сельские, как поняли, что не вспоминают о Марфе отец с матерью. Вот если бы от горя убивались, тело её искали, по бабкам ходили, чтоб узнать, жива ли аль нечистью стала, так держались бы от них подальше. Люд скорбь чужую не любит, больно от неё, горестно. Оно и своих горестей в жизни хватает. И коль в нечистое, тёмное кто лезет, так, значит, то самое тёмное его в один момент и затянет. И надо бы сторониться. И часто думалось Арине, где-то глубоко-глубоко, робко-робко, чтоб не дай боже мать не прознала, что хорошо бы то было, чтоб пришла Марфа. Просто увидеть бы её, облик знакомый. Голосок её услышать, за руку подержать. Пусть и нечисть Марфа теперь, пусть и холодна будет та рука. Да ведь легче бы от того Арише стало. Не забрала бы её Марфа с собой – никогда она бы зла сестрице не причинила, знала то Ариша. Хоть и гутарили о русалках страшное, но не боялась она Марфы. Пусть бы и пришла. Оттого, может, и привиделась та в ведре, что почуяла, как сестра по ней скучает? Коль попрощались бы, так стало бы Арише светлее, проще. Только не нашли Марфу. На берегу обнаружили прядь светлых волос да ленту из косы, бусы, рассыпанные по мураве и в водорослях прибрежных. Вот и всё, что осталось. Потому и решили, что стала русалкой. Утопла, захлебнулась. Откинула тяжкие думы Ариша лишь у самого своего крыльца. Знала она: мать сразу прознает, о чём дочь переживала, какие мысли ею овладели. Словно то было у дочери на лице написано. Но на крыльце стоял отец. Её поджидал, крутил ус. Проследив взглядом за тем, как дочь занесла в избу ведро, вошёл и сам, закрыл дверь. Голос его звучал глухо, низко. Будто сдерживал себя, не давал чему злому вылиться в слова: — Слыхал я, что собралась ты с Груней в поле. Неужто материны слова для тебя – звук пустой? Погрозил пальцем, сдвинул брови. Хоть и не было Аришиной вины, не хотела она сбегать супротив материной воли, но всё же похолодело сердце – это ты ещё попробуй докажи, что сговора с товаркой не было. — Я тебе вот что скажу. Коль ты в поле и на вечёрку собралась, чтоб перед парнем каким хвостом крутить, это ты брось. Замуж я тебя по сговору выдам, дай только срок. Даже если по нраву кто, так забудь – нет у нас в селе парней достойных, в соседнее отдам. Знала Ариша, каков для отца был достойный. Чтоб из зажиточной семьи, чтоб наймитов целый дом. Чтоб при ремесле толковом али при деле отцовском. Оно и хорошо вроде: абы куда не выдадут, небось, к знакомым каким пристроят. Не станет отец слухам доверять да мнению чужому. Вот только знала Ариша, о чём сейчас отец говорить примется. И еле сдерживалась, чтоб не закрыть уши ладонями, чтоб не слышать слов его… — За сестрой твоей неразумной недосмотрели мы, а вот за тобой досмотрим. Ты глянь, как плохо кончила, а всё почему? Потому, что полюбовника себе нашла пришлого да нищего. И он же потом её и убил, руками своими утопил. И повесился после того. Вот вышла бы она за него, злого и буйного, что, думаешь, счастлива бы была? Но Ариша уже не слушала. Пронеслись перед глазами берег речной с примятой травой, рассыпанные красные и белые бусины – что капли крови и костки мелкие, птичьи. И ива над самой водой склонилась, толстая, старая, а на ней… Никита висит. Захаживал к Марфе Никита, но отцу да матушке её не показывался. Знал, что не одобрят они его, не позволят быть им вместе. А как матушка с отцом прознали, так осерчал отец. Ох, как кричал, как за косу Марфу оттаскал, синяками расцветил белую кожу. Чтоб дала тому от ворот поворот, чтоб к свадьбе собиралась. Уж сговорил её отец, осталось только по рукам ударить да готовиться. А тут Никита пороги обивает. А коль прознает кто из села? А коль понесёт дочка? Так крест можно на сговоре ставить. И не пристроишь уже потом никуда, разве что этому побирушке отдать. Не хотел отец такой судьбы дочери. Вот с кем сговорил, тот видный. Ну и что, что вдовец? Зато дом – чаша полная, дело налаженное, прибыльное. А что старше сильно – так есть мудрость и опыт. Марфе только такой муж и нужен, чтоб в строгости и кротости держал. |