Книга Шёпот берёз, страница 132 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Хоровод опять поднёс Метелицу к берёзовым венкам, и опять какое-то румяное личико тянулось к ней с поцелуем. Яркие синие глаза улыбались ей ласково и лукаво; как одурманенная, Метелица наклонилась и поцеловала гладкую, прохладную, как свежий берёзовый лист, щёчку. И сердце вдруг защемило так радостно и тревожно, словно в небе для неё одной раскрылись какие-то сияющие ворота к счастью.

Всё это было неспроста. В хоровод с ними затесался кто-то чужой, не из их рода и вообще не из их волости. Но Метелица молчала: неведомая сила не давала ей сказать хоть слово, как будто она была призвана беречь какую-то священную тайну.

Спев все песни, девицы уселись на траве под берёзой и принялись за угощенье. Метелицу не оставляло ощущение, будто чьи-то лукавые глаза наблюдают за ними из-за стволов и кустов. Вдруг она вспомнила про подарок – про бусы из белых зёрен, которые и сейчас были у неё на груди. Опустив глаза, Метелица ахнула. Это было не белое стекло, как ей подумалось вначале, – мягким перламутровым светом сияли крупные жемчужины, одна к одной, не мельче горошин, круглые, гладкие. Такие, что их впору носить разве что самой княгине из Гневославля.

— Ой, что это у тебя? – Любопытная Веретейка сунулась посмотреть и тоже ахнула: – Глядите, жемчуг! А я и не видела! Да где же ты такое достала? К тебе что, сватался кто-то?

— Да кто же у нас такой жемчуг подарить может, ты глаза протри… – начала было Светанка и прикусила язык: тоже разглядела, что жемчуг настоящий.

— Подарили… – прошептала Метелица, чувствуя, что и сейчас не может сказать, кто ей это подарил.

Не может, хотя сама уже знает.

* * *

После полудня, когда девушки Куделичей уже ушли из рощи, русоволосая красавица с красной лентой на голове одна стояла под берёзой с завитыми на ветвях венками. Подобрав с земли кусок каравая с яичницей внутри, она повертела его в руках, будто впервые видела такую простую и нужную вещь, как хлеб, потом поднесла к лицу, понюхала. Ещё раз осмотрела со всех сторон, не зная, как за это браться, потом осторожно откусила совсем маленький кусочек и подержала в зубах, словно выжидая, не будет ли вреда. Она никогда не ела человеческой пищи, но этот хлеб был нарочно выпечен и надлежащим образом посвящён вилам. Осторожно прожевав, девушка проглотила кусочек и застыла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Приглаживая новую ленту, она попыталась заправить за ухо длинную непослушную прядь. С пальцев её сорвалась капля воды, сверкнула, упала в траву и осталась лежать круглой белой жемчужиной.

* * *

К вечеру широкая луговина над рекой Капелью была полна людей, голосов и движения. Борила уже присмотрел себе молоденькую, лишь сегодня утром принятую в круг невест, русоголовую красавицу из заречного села Бобровичей и теперь всё кивал на неё своим родителям, и те благосклонно улыбались. Девушка была высокая, сильная, яркий румянец и живой блеск глаз обещали им неутомимую работницу и много здоровых внуков.

Горели костры, парни и девушки ходили хороводом, и только Витим не находил там себе места. «Увидимся на Зелёные Святки», – вспоминалось обещание, данное ему голосом озёрного тумана. Он и не верил, что снова её увидит, но не мог быть среди простых живых людей, его тянуло прочь от них, в тишину и прохладную тьму священной рощи. Десятки самых красивых девушек улыбались ему и бросали призывные взгляды, но он отводил глаза. Хотелось спрятаться от них от всех, обнять прохладный берёзовый ствол, как будто только священное дерево могло утолить его томление.