Книга Шёпот берёз, страница 135 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Кто ты? – испуганно шепнула Метелица, глотая слёзы, хотя сама уже узнала её.

Та самая красавица, которую она мельком видела всего лишь сегодня утром. Та самая, что подарила ей жемчужное ожерелье, и эта лента на её голове повязана руками самой Метелицы.

— Я – твоя сестра! – звонким и нежным голосом ответила та, и её синие глаза смотрели на Метелицу с искренним сочувствием. – Ты мне ленту подарила, ты меня через венок поцеловала и любить всю жизнь обещала, теперь и я тебя всегда любить буду и чем смогу, помогу. Какая твоя печаль, расскажи мне! Расскажи, сестра! – убеждала она, присев на ветку рядом и взяв руку Метелицы.

Рука её была прохладной и лёгкой, нежной, как у младенца, и на душе у Метелицы вдруг полегчало. Может быть, судьба смиловалась над ней в эту ночь, может быть, озеро поможет ей там, где не помогут человеческие силы?

— Полюбила я парня, и он меня полюбил, а теперь покинул, – тихо сказала она.

«Цвели в поле цветики, да поблекли, любил меня миленький, да покинул». Даже песни про это поются. Сколько людей могли рассказать о себе эту же самую, такую короткую повесть и в тех же самых словах, но каждый переживает своё горе с новой остротой.

— Уж чем я ему нехороша, не знаю. Не судьба, наверное. Против доли своей не пойдёшь, а душа так болит, что жить не хочется.

— Душа? – живо переспросила вила. – У тебя есть душа?

— Есть, конечно. – Метелица даже не удивилась этому вопросу. – Не было бы, не любила бы я тогда и сердце не болело бы. Жила бы я, горя не знала.

— Не печалься, я тебе помогу! – Вила подумала немного, потом улыбнулась и нежно прижалась щекой к её щеке. – Ты мне ленту подарила, и я тебя отблагодарю. Любви его я тебе не могу дать, а вот покой и мир я тебе подарю. Ты сестра моя, я для тебя всё сделаю. Идём со мной.

— Куда?

— А вот увидишь!

Вила поднялась, держа её за руку, и мягко потянула за собой. И там, где только что был берег и тихая гладь воды, Метелица вдруг увидела какое-то светлое, жемчужно сиявшее облако. На неё повеяло запахом цветов, запах был необычайно сладким, манящим, и с каждым шагом на сердце делалось всё легче и легче, как будто горе оставалось позади, отставало, теряло над нею власть. Она отправилась туда, куда ему дороги не было.

Две девичьи фигуры одна за другой уходили всё дальше в воду священного озера и вот скрылись совсем. Вода всколыхнулась, принимая их, и затихла. Мелкие волны широко разошлись, ударились о противоположные берега и растаяли.

Потом вода снова заколебалась, и одна из девушек выбралась на берег. Целые потоки текли с её волос, с рубашки, с рук и ног. Дрожа и постукивая зубами от холода, она стянула рубашку, кое-как выжала её и запрыгала, чтобы немного согреться. Она пыталась отжать и волосы, но из них всё текла и текла вода, и каждая капля, коснувшись земли, превращалась в круглую блестящую жемчужину, а потом укатывалась обратно в озеро.

Но вот девушка немного отогрелась, натянула влажную рубаху и попыталась расправить её, но та липла к телу и не слушалась. Небо чуть-чуть посветлело. Ночь кончилась, начинался день.

Хмуря брови, девушка кое-как расправила неумелыми пальцами тяжёлые, слипшиеся от воды пряди волос и попыталась соорудить из них косу, но даже такое простое дело не очень-то даётся, когда делаешь его в первый раз. Пряди путались, она клала сверху то одну, то другую, но они никак не хотели ложиться ровным ручейком.