Книга Черная рябь, страница 21 – Екатерина Шитова

Вот и сейчас, вычистив хлев, она опёрлась на вилы и проговорила:

— Да чтоб тебе худо было, подлый Кощей!

Потом она присела отдохнуть на солому лишь на минутку, но не смогла справиться с усталостью и уснула под стук дождя. Спустя какое-то время дверь хлева скрипнула, и тёмная тень скользнула внутрь.

— Матрёна! Матрёна! Ты здесь? – позвала Настасья, всматриваясь в темноту.

Матрёна испуганно открыла глаза и долго не могла понять, где она и кто её зовет. Она схватила вилы, лежащие рядом, и завопила во всё горло в темноту:

— Убирайся прочь!

Разбуженные свиньи испуганно захрюкали, забегали по загонке, Настасья взвизгнула, торопливо отскочила в сторону.

— Матрёна, тише, это ведь я, Настасья!

Матрёна опустила вилы и выдохнула с облегчением.

— Чего тебе, Настасья? – устало спросила она.

Она снова опустилась на солому и закрыла глаза. Настасья подошла к ней и протянула узелок, пахнущий едой. Матрёна развязала края ткани и, сглотнув голодную слюну, уставилась на две варёные картошины, яйцо и горбушку хлеба.

— Ешь, я на тебя больше смотреть не могу. Отощала ты, как Савраска, конь наш старый. Ему-то помирать со дня на день, а тебе ещё жить да жить!

Матрёна накинулась на еду, съела всё до последней крошки, а потом обняла Настасью.

— Настасьюшка, милая, я так больше не могу! Веришь? Не могу! – в голос заплакала она, растирая слёзы по щекам грязными руками.

Настасья схватила Матрёну за плечи и тихонько встряхнула её.

— Можешь! Ещё как можешь! Ты, Матрёшка, сильная, во сто крат сильнее меня. От твоей силы-то и я будто сильнее стала.

Матрёна вытерла нос и посмотрела в лицо Настасье: глаза девушки странно сверкнули, никогда она такого взгляда у старшей невестки не видела. Внутри неё словно разгорелся огонь.

— Что ты задумала, Настасья? – тихо спросила Матрёна, удивлённо заморгав.

Настасья прищурилась, присела на солому рядом с Матрёной и схватила её за руки. Грудь её при этом взволнованно вздымалась и опускалась.

— А вот что я задумала! Мы старого Кощея вместе с тобою убьём!

— Как это? – выдохнула Матрёна.

— А вот так. Возьмём и убьём!

Настасья обхватила руками свою тонкую шею и сделала вид, что душит себя.

— Чего это ты так передумала? Говорила же, что тебе так удобно – перетерпеть, а взамен получать подарки от свёкра.

Настасья насупилась, а потом погладила Матрёну по растрёпанным волосам.

— Ох, Матрёшка, я на тебя много дней смотрю и понимаю, что завидно мне. Тебя наказывают, бьют, но зато тебе от себя самой не противно. Мне иногда до того муторно становится, что хочется в озере утопиться.

Поросята не ложились. Стояли, просунув розовые круглые пятаки сквозь деревянные перегородки, и будто понимали девичьи разговоры, похрюкивали в знак согласия.

— Вдвоём мы с ним легко справимся, – сказала Матрёна, сурово нахмурив брови, – только ты не сдавайся, Настасья, обещаешь?

— Обещаю! – страстно проговорила Настасья.

На её лице было столько счастья в тот момент, что Матрёна поверила в искренность её намерений.

— Не позволю больше снохачу лапать меня своими вонючими ручищами!

Они ещё около часа сидели в хлеву, обсуждая под звуки грома свою месть ненавистному свёкру. А потом Настасья взяла Матрёну под руку и повела к дому. Уложив обессиленную девушку в свою постель, она села рядом на табурет и уставилась в стенку, без конца прокручивая в голове их план мести.