Онлайн книга «Черная рябь»
|
Тётка Серафима не на шутку опасалась, что Матрёна пойдёт по стопам матери и принесёт ей дитя в подоле до свадьбы. Поэтому она сочла за божий дар визит Якова Афанасьича. Зажиточный мужик был скуп, строг и придерживался старых традиций: женил сыновей юнцами, чтоб дорастали уже при жёнах и не теряли времени, бегая по юбкам. Серафима так возжелала выдать Матрёну замуж за сына Якова Афанасьича, что из кожи вон лезла, расхваливая её. И всё сложилось так, как ей хотелось. В день, когда Матрёну увезли с приданым в дом мужа, камень упал с плеч женщины. Она достала из подполья бутылку самогона, плеснула в стакан мутной жижи и выпила залпом. — Ну всё, сестрица. Обещание моё выполнено. Девку я твою удачно пристроила, позаботилась об ней. Не придерёшься. Яков Афанасьич – мужчина надёжный, сыновей своих в строгости держит, значит, и за девкой твоей будет истово следить. В этот момент за окном хрипло завыл старый дворовый пёс, женщина вздрогнула, но тут же махнула рукой и подлила ещё самогона в свой стакан. — Ну, за Матрёшку! Пусть в новом доме с мужем и со свёкрами у неё всё сложится хорошо. Серафима залпом выпила самогон, а потом торжественно стукнула пустым стаканом о деревянную столешницу… «И вот, получается, зря старалась! Всё зря! Этой дурной девке опять всё не так!» – так подумала Серафима, глядя вслед уходящей Матрёне. Сплюнув на землю, она небрежно махнула рукой и скрылась в доме. * * * Несколько дней Матрёна сказывалась больной и не выходила из своей каморки. Несколько дней ей и вправду было так плохо, что не было сил даже встать с кровати. Так бывает, когда человек разочаровывается во всём разом. Никто не навещал Матрёну в эти дни, она сама так попросила, сославшись на то, что её хворь, вероятно, очень заразная. Но, несмотря на это предостережение, через три дня к ней заглянул сам Яков Афанасьич. Матрёна от неожиданности села на кровати и натянула одеяло до самого подбородка. — Как себя чувствуешь, Матрёшка? – ласково спросил он. – Поди лекаря тебе надобно позвать? Матрёна яростно мотнула головой. — Не нужно лекаря! Мне уже лучше, завтра встану и всю работу переделаю. Яков Афанасьич улыбнулся и положил широкую, горячую ладонь Матрёне на лоб. Ей было неловко и неприятно, но она вытерпела это прикосновение, сжав зубы. — Жара нет, щёки розовые, глаза не мутные. Здорова ты, Матрёшка! Неужто просто хитришь и притворяешься? Мужчина взглянул на сноху, строго нахмурив брови, и она покраснела, отвернулась к стене. Несколько мучительно долгих минут в комнатушке царило молчание. Матрёна смотрела в стенку, но чувствовала, как свёкор сверлит её пристальным взглядом. «Убирайся поскорее отсюда, старый Кощей!» – подумала про себя девушка. Но Яков Афанасьич, напротив, подсел ближе и накрыл её руку своей ладонью. — Знаешь, Матрёна, а я ведь могу сделать так, что ты работать вообще не будешь. Будешь сидеть в комнате да узоры шёлковыми нитками вышивать. Платьев тебе новых куплю. Чего ещё хочешь? Хочешь – платок, хочешь – бусы. Яков Афанасьич легонько пожал Матрёнину руку, а потом переложил свою ладонь ей на бедро. Матрёна вздрогнула, схватила его за руку и оттолкнула её в сторону резким движением. — Вот только со мной нужно вести себя поласковее. Мужчина вдруг сдёрнул с Матрёны одеяло и склонился к ней, дыша в лицо чем-то кислым. |