Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Эй, бабушка! – хрипло позвала Матрёна. Но старуха не обернулась – то ли не слышала её зов, то ли просто не хотела останавливаться. Опираясь на свою кривую клюку и прихрамывая, она уходила всё дальше в лес, и вскоре фигура скрылась за пушистыми зелёными лапами елей. Матрёна закрыла глаза и погрузилась в странный, тревожный сон, похожий на забытье. * * * Матрёна проспала до самого вечера. Открыв глаза, она почувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Можно было дальше противостоять Кощею. Она вернулась домой уже затемно – вошла в дом без страха, готовая ко всему. Но с порога Настасья огорошила её новостью – Яков Афанасьич слёг больной. — Что за хворь такая на него вдруг напала? – спросила Матрёна, чувствуя, как тяжёлый камень упал с её души, уступив место облегчению. Настасья округлила глаза и прошептала: — Так не знает никто! После того как он тебя утром не нашёл, дом ходуном ходил от его ярости. Уж он тут ругался да кричал… А потом на работу ушёл и вскоре после этого помощник его прибёг, говорит, с Яковом Афанасьичем беда – упал он и ни рукой, ни ногой не может пошевелить. Только мычит и рот странно кривит. Мы с Анной Петровной прибежали, а он и вправду лежит, родимый… Настасья прижала ладонь ко рту и трагично всхлипнула. Матрёна же, к своему стыду, почувствовала, что внутри её живота что-то колышется и трепещет, да так сильно, что даже щекотно. Она не хотела признавать, что это была радость, которая росла с каждой минутой и билась крыльями огромной бабочки в её животе. Девушка едва сдерживала счастливую улыбку. — Он в своей комнате лежит, Анна Петровна возле него сидит, всё плачет, никак успокоиться не может, – скорбным голосом произнесла Настасья. – Если хочешь, сходи и ты, посмотри. А то вдруг ни сегодня-завтра помрёт! — Тьфу на него! Смотреть ещё! Не хочу и не пойду! – тут же выпалила Матрёна. – Он это заслужил. Мне его ни капли не жаль. Пусть помирает! Матрёна прошла в кухню, плеснула в чашку кваса и отломила большой ломоть ржаного хлеба. С аппетитом поев, она встала из-за стола, потянулась и пропела, улыбнувшись: — Свобода сладка! Как же хорошо, когда никто не вопит на ухо, не бьёт розгой и не стоит над душой! Да хоть бы он никогда не вставал! А потом, вспомнив, как проклинала свёкра в лесу, Матрёна испугалась. — А вдруг это я на него хворь неизвестную накликала? Я же так злилась, что чуть сама не померла… Она вздохнула, думая о своих страшных словах. Но припомнив все злодеяния свёкра, произнесла зло: — А при чём здесь я? Не ведьма же я, чтобы мои слова вдруг силу возымели! Старый хрыч по заслугам получил. И мне его ни капли не жаль! Пусть помирает, окаянный! * * * Но Яков Афанасьич не помер ни в этот день, ни на следующий. Он так и остался лежать: неподвижный и немой, будто большое, мощное дерево, поваленное ураганом. Целых четыре года он пролежал в постели. Всё это время женщины неустанно ухаживали за ним. Анна Петровна, переложив все свои обязанности по дому на молодых снох, днями напролёт сидела у постели мужа, преданно глядя в его похожее на восковую маску лицо. Иногда ей казалось, что Яков Афанасьич просыпается: веки его подрагивали, уголки губ кривились в странных гримасах. В эти моменты женщина прижимала руки к груди, чувствуя, как под рёбрами сильно колотится сердце. От радости она даже не могла дышать. Но вскоре лицо мужа принимало прежнее спокойное выражение, и он вновь становился похож на покойника. Анна Петровна горестно вздыхала и принималась плакать. |