Книга Черная рябь, страница 152 – Екатерина Шитова

— Попрощался? Теперь отдай её мне.

Но Игнат стоял неподвижно, вперившись в неё диким, не своим взглядом.

— Отойди, – глухо прорычал он.

Руки у Василисы затряслись, колени ослабли, но она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Как же она сразу не распознала, что он пришёл сюда с дурными намерениями?

— Игнат, отдай мне мою дочь, – снова попросила она тихо, почти шёпотом.

— Уленька больше не твоя. Теперь она наша с Василисой, – сказал Игнат.

— Ты хотел сказать с Нежданой? Называй нежить её собственным именем! – Василиса задохнулась от возмущения. – Никогда мёртвая, холодная Неждана не сможет стать ей матерью. И тебе она не женой станет, только погибелью!

Говоря это, Василиса медленно продвигалась к Игнату, а потом схватила его за рукав, пытаясь дотянуться до Уленьки, но мужчина оттолкнул её с такой силой, что она упала. Встав на колени, она вцепилась в ноги Игната, не давая ему уйти. Но он пнул её в грудь, и Василиса, задыхаясь от боли, согнулась пополам и повалилась на пол. Таким же резким пинком Игнат распахнул дверь и выбежал на улицу. Крепко прижимая к себе кулёк с запеленованной дочерью, он побежал к лесу – туда, где между шелестящих листвой осин и берёз его уже поджидала Василиса.

— Помогите… Мама… Отец… – прохрипела Василиса.

Но кто её мог услышать?

* * *

Матери чувствительны, точно провидицы, когда дело касается их детей. В тот момент, когда в окно Василисе постучал Игнат, Иринушка внезапно ощутила такое сильное беспокойство, что у неё резко скрутило живот, пришлось бегом бежать в нужник, расположенный в самом углу двора. Вернувшись в дом, она поняла, что что-то не так, – на душе было тяжело и неспокойно.

«Не случилось ли чего с внучкой?» – подумала она.

Наскоро одевшись, Иринушка крикнула мужу:

— Пойду проведаю Василису с Уленькой! Что-то на сердце неспокойно, кабы не стряслось чего.

— Совсем ты, Иринушка, дурная стала! Вот куда ты попёрлась ни свет ни заря? Петухи ещё не пели! Угомонись! Спят они ещё! – заругался на неё Василий.

От негодования он стукнул кулаком по столу. Иринушка в сомнениях потопталась у двери, потом скинула тёплый платок и вернулась к плите, где томилась в горшке пшеничная каша. Бросив в неё большой кусок масла, Иринушка подцепила горшок ухватом и ловко поставила его на стол прямо перед мужем. Потом она отрезала несколько длинных ломтей от ржаного каравая и положила рядом с деревянной ложкой.

— Садись завтракать, Васенька, не ругайся с утра, – ласково позвала она.

Муж сел и стал с аппетитом есть дымящуюся кашу вприкуску с хлебом. Иринушка присела напротив и смотрела на него. Но тревога её не проходила, наоборот, только росла. Едва дождавшись, когда Василий уйдёт кормить скотину, она бросила все начатые дела и побежала к дочери.

Дверь в доме Василисы была распахнута настежь, и всё внутри у Иринушки оборвалось от дурного предчувствия. Болезненный комок подступил к горлу. Она судорожно вздохнула и забежала в дом. Увидев дочь, лежащую на полу без чувств в одной рубашке, она заголосила, упала перед ней на колени и заплакала.

— Василиса, доченька моя милая! Жива ли ты?

Василиса приоткрыла глаза и замычала, шевеля губами. Она хотела что-то сказать, но выходило до того невнятно, что Иринушка не разобрала ни единого словечка и только прошептала в ответ: