Книга Черная рябь, страница 151 – Екатерина Шитова

— Отчего же ты её сестрицей зовёшь? – хриплым голосом спросил мужчина.

— Я, когда маленькая в лесу заблудилась, с ней у Зелёного озера несколько недель прожила. У меня подружек не было, а у Нежданы – и подавно! Вот и решили породниться.

Василиса посмотрела на мужа, и ей показалось, что губы Игната дрогнули в кривой усмешке.

— Ну а до меня-то тебе какое дело? – спросил он.

— Полюбила я тебя, дурак! – выпалила Василиса, не раздумывая.

Грудь Василисы судорожно вздымалась, она почувствовала, как щёки зажгло от яркого румянца. После такого откровения она наконец осмелилась взглянуть мужу в лицо, но её пыл тут же иссяк. Игнат смотрел на неё холодно и отстранённо, в его глазах не было ни понимания, ни интереса, ни ответных чувств, в них сквозили лишь смятение и тревога – он то и дело обводил беглым взглядом кухню и поглядывал в сторону спальни, туда, где всё ещё спала Уленька.

— Игнат, – позвала Василиса. – Послушай меня! Не ходи к ней. Она не любит тебя. Она нежить! Если ты вернёшься в лес, Неждана погубит тебя. Уже почти погубила!

Мужчина остановил на жене затуманенный взгляд, но тут же отвернулся, заметив слёзы на лице Василисы. Когда-то он любил её больше жизни, терял голову от одной улыбки, готов был горы свернуть ради её доброго взгляда. Вот только она была холодна. А теперь её чувства ему не нужны.

— Меня твои слова не волнуют, Василиса. Ты так назло говоришь! Пусть и неживая она, зато любит меня. Всё уж решено. Я больше не вернусь в деревню. Пришёл с дочерью попрощаться. Хочу увидеть её напоследок. Принеси мне Уленьку!

Просьба Игната прозвучала строго и требовательно. И в это самое мгновение девочка проснулась, захныкала недовольно, почувствовав под собой сырые пелёнки.

— Принесу, – покорно ответила Василиса. – Обожди ещё чуть-чуть, минуточку. Она голодная и сырая. Я её переодену и накормлю. Тогда и попрощаешься.

Василиса скрылась в спальне, задёрнув шторку, которая отделяла её от кухни. Сменив пелёнки, она приложила девочку к груди, и та принялась жадно сосать материнское молоко. Василиса слышала, как Игнат нетерпеливо ходит по кухне. И чем дольше она слушала монотонный звук его шагов, тем сильнее нервничала. Гнетущее, неспокойное чувство овладело ей.

— Хоть бы маменька пришла или, на худой конец, свекровь! Всё с ним, очарованным, не одной разбираться… А вдруг он задумал чего? Вдруг навредить хочет? – шептала она еле слышно, поглаживая гладкий лобик дочери.

— Выходи, Василиса! Нету сил больше ждать! – громко крикнул Игнат.

Девочка вздрогнула от громкого звука, скривилась, испугавшись, и разревелась.

Василиса поправила рубашку на груди и вышла к мужу, прижимая к себе плачущую Уленьку. Игнат протянул к дочери руки, и Василиса замешкалась. Материнское сердце предчувствовало беду, поэтому она никак не решалась передать ему девочку. Но Игнат, не обращая внимания на мёртвенную бледность жены и отчаянный плач дочери, подошёл и вырвал её из материнских рук. На миг взгляд его прояснился, потеплел. Он смотрел на Уленьку с тоской и любовью, но потом от окна донеслось громкое кваканье, и глаза Игната вновь заволокло мутной пеленой. И тут Василиса всё окончательно поняла, догадалась, что он пришёл за дочерью. Это внезапное осознание обожгло её, будто к коже приложили раскалённое железо. Она вздрогнула, метнулась к двери, преградив мужу путь, протянула руки вперёд.