Книга Кликуша, страница 20 – Екатерина Шитова

У Зои защемило сердце. Она улыбнулась дочери через силу, и улыбка ее вышла вымученной и кривой.

* * *

Той же ночью Прасковья проснулась от резкой боли в животе. Она села на кровати, испуганно прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Что, Прося, началось поди? – сонно спросил Алексей.

— Спи, Алеша, рано еще. Просто живот тянет, – успокоила его Прасковья.

Она посмотрела в окно, за которым лил весенний дождь и попыталась представить, что ребенок родится сегодня. Они еще и колыбель-то не подвесили.

— Нет-нет. Повитуха говорила, что еще недели три ждать, – прошептала Прасковья себе под нос.

Но потом новая волна боли нахлынула на нее, и она, сжав зубы, тихо застонала, согнувшись, насколько позволил большой живот.

— Неужели и вправду уже началось? – взволнованно прошептала Прасковья.

Она приложила ладони к животу, как будто прикосновение могло унять боль. Боль и вправду стихла, Прасковья снова легла на подушку и уже почти заснула, но тут вдруг снова вся сжалась от боли – как будто невидимые нити туго стягивали ее живот. У Прасковьи даже дух захватило от этого ощущения. Она потрясла Алексея за плечо, а когда он повернул к ней удивленное лицо, прошептала:

— Началось! Беги за повитухой!

Алексей соскочил с кровати, торопливо оделся, разбудил родителей. Свекровь зажгла керосинки и занесла их в спальню молодых, поставила на комод рядом с кроватью.

— Не время ведь еще для родов! – строго сказала Акулина, пристально всматриваясь в лицо Прасковьи, покрытое испариной.

— Так ведь ребенка-то уже не остановишь, мама! – воскликнул Алексей, стоя в дверях.

— Алеша, маму мою ко мне позови, – слабым голосом попросила Прасковья.

Когда Алексей выскочил из дома, хлопнув дверью, Прасковья опустила голову на подушку. Все перед ее глазами потемнело и закружилось, она едва различала силуэты свекра и свекрови. Нехорошее предчувствие закралось в душу, она не знала, каково это – рожать, но была уверена, что с ней что-то не так.

— Мама, – жалобно прошептала Прасковья, обращаясь к свекрови, – боюсь, что не справлюсь!

— Все справляются, а она не справится! – недовольно фыркнула Акулина.

Она нагнулась к растрепанной голове невестки и процедила сквозь зубы:

— Смотри у меня, Прасковья! Если узнаю, что ребенок не от Алексея, я вас обоих сгною – и тебя, и дитя твое!

Прасковья сжала зубы от подступающей схватки, вцепилась в руку Акулины и застонала. А потом голова ее запрокинулась, глаза закатились, и тело затряслось в судороге.

— Прасковья! Эй, Прасковья! – испуганно вскрикнула Акулина.

Побледнев от страха, женщина стала метаться по комнате, не зная, что делать, как помочь роженице. Схватив со стола кружку, она плеснула водой в лицо Прасковье, а потом принялась колотить ее по щекам. Но Прасковья не приходила в себя, ее лицо почернело, а на распухших губах выступила пена.

— Да что же это такое? Прасковья! Очнись, милая!

Акулина остановилась возле Прасковьи и схватилась руками за голову. И тут глаза Прасковьи открылись, она повернула к свекрови черное, распухшее лицо и прохрипела жутким голосом:

— Берегись, тварь!

И тут же новая судорога выгнула ее тело дугой. Акулина закричала, решив, что невестка сейчас испустит дух. И в эту минуту в комнату забежала Зоя.

— Господи-боже! Просенька! – воскликнула она.