Книга Ведьмы, страница 38 – Екатерина Шитова

… Я была совсем юной девушкой, когда меня полюбил первый парень на деревне, красавец Данила. И я тоже полюбила его – сильно, до безумия! До сих пор, если вспомнить о тех чувствах, то голова закружится. Такая любовь бывает лишь в юности.

Когда мы с Данилой поняли, что ни дня друг без друга прожить не можем, то решили бежать из деревни. Он-то был сын богатого купца, а я – кто? Сиротка без имени и без родства…

Разве его родители позволили бы ему взять меня в жены? Конечно, нет. И речи не могло быть о таком неравном браке. Да и тем более уже давно ему была присмотрена невеста – мельникова дочка. Сбежали мы с ним далеко от родной деревни. А чтобы уж точно нам никто не помешал, выстроили себе избу далеко от людей, в дремучем лесу.

Постепенно мы обжились, завели скотину, разбили небольшой огород. Когда я поняла, что жду ребенка, моему счастью не было предела. Данила тоже был счастлив тому, что у него родится наследник. Он оберегал меня, носил на руках, всю тяжелую работу выполнял сам. Никогда в жизни я не была так счастлива, как в те дни.

Но однажды ночью в нашу избу ворвались люди, вооруженные вилами и ножами. Сначала я подумала, что это лесные разбойники. Но это оказались двоюродные братья Данилы. Они скрутили его и выволокли его на улицу. А меня привязали к кровати в одной ночнушке и заткнули мне рот кляпом. О том, что было потом, мне до сих пор больно вспоминать…

Я лежала на кровати, тряслась и ждала смерти. Но мужчины вышли, а вместо них в избу зашла древняя старуха. У нее были длинные, растрепанные волосы и трясущаяся челюсть. В руках она держала бутылку с мутной жидкостью. Подойдя ко мне, распятой на кровати, она недобро улыбнулась и проговорила:

– Так я и знала. Ты уже на сносях!

Мне хотелось прикрыть свой большой живот руками, чтобы защитить ребенка, но я не могла, руки были крепко связаны. Ощущая полнейшую беспомощность, я лишь мычала и плакала. Не передать словами, что чувствует мать, когда не может защитить свое дитя…

Старуха присела рядом со мной, насильно напоила меня мутной жижей из своей бутылки, потом склонилась к моему животу, коснувшись его своими лохмами, и начала шептать. Я не слышала, что она шептала, наверное, какие-то заклинания. Я сразу поняла, что это ведьма. Ее привели сюда родные Данилы, они так и не смирились с тем, что он ослушался и выбрал меня. Старуха наслала проклятие на ребенка в моей утробе.

Своего Данилу я больше не видела, они забрали его, увезли силой. Не знаю, как сложилась его судьба. Скорее всего они тоже околдовали его, иначе он все равно бы сбежал и нашел меня.

Я ушла из нашего разоренного, поруганного дома. Шла по лесу наугад и пришла в село, где нигде не смогла найти пристанища. Никто не хотел пускать к себе бабу на сносях.

Уже совсем ослабшая я бродила по округе, пока не увидела этот бедный монастырь. Меня пустили на ночлег, накормили и отогрели. В благодарность за спасение я пообещала настоятельнице, что буду служить ей при монастыре до самой смерти. Так я и осталась тут в качестве помощницы в приюте для сирот…

Когда родился мой собственный ребенок, то я так сильно испугалась его вида, что не смогла взять на руки. Мое сердце разрывалось от боли, но вместо любви во мне было лишь отвращение к жуткому уродцу, которого я выродила на свет.