Книга Сердце ведьмы, страница 17 – Екатерина Шитова

Когда они с отцом добрались до дома, Маруся заметила в повозке сверток с пирогами. Дождавшись, когда отец уйдет распрягать лошадь, Маруся схватила сверток, слезла с повозки и осторожно развернула еще теплую тряпицу. Пирожки выглядели очень аппетитно, но девочка вовсе не собиралась их есть.

Разломив один пирог, она заглянула внутрь, чтобы посмотреть начинку, но тут же вскрикнула, отбросила пирог в сторону и зажала рот рукой. Внутри пирога не было обещанного творога. Там копошились гадкие, жирные черви…

* * *

Бабушка Фая была слепой, но при этом она "видела" гораздо больше, чем видят обычные люди. Бабы и молодые девки частенько приходили к ней за советом. Будущего она не предсказывала, но чуяла насквозь человеческую сущность и могла подсказать, как лучше поступить в той или иной ситуации и как повести себя с теми или иными людьми.

Маруся в слепой бабушке души не чаяла, она выросла у нее на руках. Отец не соврал, бабушка была ей ближе матери, она никогда не ругала ее за проделки и оплошности, не била за непослушание, но именно к ее тихому, скрипучему голосу девочка всегда прислушивалась. Детская душа откликается лишь на добро, и тянется к тому, кто этого добра для нее не жалеет.

Вот и теперь, едва зайдя в дом, Маруся первым делом побежала к бабушке Фае.

— Да что ты, как дикарка, по дому бегаешь! Тише, шальная! Аленка спит, разбудишь! – строго шикнула на нее мать, но Маруся только всхлипнула в ответ.

Вытерев слезы, она тихонько подошла, присела на край бабушкиной кровати, расположенной в углу за шторкой. Бабушка Фая улыбнулась внучке слабой улыбкой.

— Бабушка! Маковка моя! Не помирай! Поживи еще! – заплакала Маруся.

Она уткнулась лицом в подушку, пахнущую соломой и зарыдала. Смерть еще не забрала бабушку Фаю, но горе уже захлестнуло душу девочки, разбередило ее. Старуха, тяжело дыша, погладила внучку по голове. А когда Маруся немного успокоилась, бабушка Фая проговорила тихо:

— Как и помирать, деточка? Ты же сама не своя! Сидишь, от страха трясешься! Ох, милая моя! Расскажи-ка бабке, что с тобой стряслось? Авось, я еще успею, подскажу тебе, что делать.

Маруся удивленно посмотрела на бабушку Фаю, потом оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет и, наклонившись к уху старухи, рассказала все о попадье, об ее таинственной комнате, об иконах с бесовскими изображениями, о червивых пирогах и, в самом конце – о страшных куклах, которых попадья выдает за дочек.

— Почему все ей верят? Пироги ее едят, на иконы молятся. Почему никто из взрослых не видит, что ее дочки – вовсе не дети, а куклы? – растерянно спросила Маруся.

— Потому что попадья твоя – самая настоящая ведьма. Ты в ведьмин дом попала, милая моя, – нахмурив седые брови, проговорила старуха.

— Я так и знала, бабушка… – вздохнула девочка и опустила голову, – Я ведь и сама уже поняла, что она ведьма! Ох, что и делать-то?

Бабушка Фая протянула к ней морщинистую руку. Она всегда так делала, когда Марусе было плохо, грустно или страшно – молча протягивала ей руку помощи.

— Если расскажу все отцу, он не поверит, подумает, что выдумываю, чтобы в школу не ходить. Он попадье больше, чем мне, верит.

Бабушка Фая задумалась, устало закрыла глаза, со стороны казалось, что она просто задремала. Но потом ее глаза, подернутые мутной пеленой, широко раскрылись.