Книга Избушка на костях, страница 86 – Ксения Власова

Я сглотнула невесть откуда взявшийся ком, оглянулась на сгустившиеся позади меня тени и мрачно проскользнула мимо Яги к крыльцу. Растерянность отступила, на ее место пришло более сильное чувство. Злость во мне клокотала, будто масло на сковородке. Обжигала, туманила взгляд, кружила голову.

Не знаю, что на уме у хозяйки избушки, но она, похоже, не ведает, что творит! Петуха мне пожалела, отправила в бессонную ночь, наполненную ожившими кошмарами…

— Упрямая, как баран, – донеслось мне в спину. – Вся в матушку…

Я вздрогнула, но не обернулась. Мысленно пересчитала ступени крыльца, по которым вбежала в сени. Уже там, в привычной темноте, перевела дух и тихо, так, чтобы никто не услышал, выругалась:

— Ведьма проклятая!

После чего быстро-быстро побежала к себе в комнату. Половицы под ногами сонно заскрипели, стены заходили ходуном. Сплетающиеся между собой белые кисти пытались ухватить меня за шиворот, но я, наученная горьким опытом, ловко ускользала от них.

Уже у самого порога чья-то рука поймала ворот моей рубашки. Я рванула что было сил. Раздался треск ткани, и я все-таки оказалась на свободе – в тишине и мраке собственной спаленки.

Притаившиеся по углам бесформенные тени заклубились, обретая все более четкие очертания. Я замерла, стиснув в руке деревянную куколку, покоящуюся на груди. Свет луны в окне за моей спиной жемчужной дорожкой серебрил половицы и причудливым образом сплетался с темнотой.

— Добились вы своего, – процедила я, до боли стискивая пальцы на куколке. – Чего хотели? Говорите!

Шею обхватила когтистая тень и сдавила с такой силой, что мир покачнулся, а затем потускнел, почти погас. Беззвучный крик костью замер в горле, царапая нёбо и причиняя боль. Перед глазами вспыхнули цветные круги, а ноги подкосились. Падая на скрипучие половицы, я все еще сопротивлялась: оттаскивала от себя когтистую руку, разжимая за пальцем палец. Но вдруг борьба оборвалась так же внезапно, как и началась.

Я закашляла, жадно глотая ртом воздух. Грудь тяжело и часто вздымалась, внутри все горело огнем. Он же срывался и с моих рук, пока я судорожно ощупывала ноющую шею. И где пряталось это колдовское пламя мигом раньше, когда было так нужно? Что я за огневица, если даже искры высечь не могу?

— Живехонька? – Я вздрогнула, заслышав хорошо знакомый голос. – Водицы принести?

Я молча покачала головой, не понимая, на какой из двух вопросов отвечаю. Тим, возвышающийся надо мной со свечой в руке, медленно опустился на колени. Его встревоженное лицо оказалось напротив моего. Теплая, пахнущая аиром ладонь мягко коснулась моей щеки, заставляя поднять взгляд. Я почти растворилась в глазах цвета темного меда, увязла, будто муха в сладкой ловушке. Напряжение, сковавшее грудь железными цепями, медленно отпустило. Оно покинуло ослабевшее тело вместе со вздохом – долгим, протяжным.

— Я же сказал постучать в стену, – спокойно напомнил Тим, и в голосе его не сквозило укора, – если снова не будет спаться.

Одна из теней, не успевшая убраться, клацнула зубами возле щиколотки Тима, но тот и бровью не повел. Поднес свечу к тени, и та, поджав хвост, уползла под кровать. Только сейчас я заметила, что друг явился ко мне одетым лишь в холщовые штаны. Рубаху он позабыл где-то в комнате, и теперь я с медленно пробуждающимся любопытством изучала его обнаженную по пояс крепкую фигуру с сильными жилистыми руками, привыкшими к тяжелой работе.